Смерть и жизнь

Одоевский Владимир Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смерть и жизнь (Одоевский Владимир)

На стене моей висит рисунок, снимок с славной картины Гвидо [1] , изображающей любовь, человеческий череп и розы. Меня всегда поражала эта картина: соединение предметов, по-видимому столь несовместных, возбуждало во мне бесконечные ряды размышлений.

День уже клонился к вечеру; умолкал городской шум, сливаясь с последним, протяжным гулом коло-кола, темнота разлилася по моей уединенной келье; глаза невольно устремились на картину Гвидову; сумрак претворял ее в различные, переменяющиеся призраки, которые то являлись, то исчезали.

Протекло несколько мгновений, и мне показалось, что изображения рисунка от стены отделилися и келья моя развилась в бесконечное пространство, светлое, беспредметное, бесцветное.

В сладком сне Кифарид покоился у меня в объятиях, русые, душистые его локоны касались лица моего; прекрасные уста улыбалися; огненные розы вились вокруг нас и неприметно – сливалися с его огненными ланитами; небрежно рука сына Кипридина покоилася на лире, и от струн ее неслися в воздух неопределенные волшебные звуки.

Пламень кипел по жилам моим, огненные розы сжигали сердце, глава тихо клонилась… Вдруг порывисто звукнули струны, потухли розы; взглядываю на Кифарида – он будто силится раскрыть глаза свои – и вдруг на их месте является ужасная впадина; лицо его – безобразный череп, – на обнаженных челюстях казалось еще не исчезла улыбка…

Я затрепетал… снова тихо забряцали струны, и снова загорелися розы, и снова лицо Кифарида им уподобилось… Еще мгновение – та же перемена, тот же ужас!

И, казалось мне, протекли бесчисленные мириады веков – и Кифарид ежемгновенно то являлся в образе хладного скелета, то расцветал с пламенными розами… Мало-помалу я привык к сему явлению, холод скелета похищал излишний огонь из ланит Кифаридовых, пламень роз сына Кипридина разливал какую-то прелесть на безобразном черепе, трепет не потрясал более членов моих, сердце пламенело, но не сжигалося; – я ощущал тихую теплоту – блаженство, незнакомое смертным, – вечная любовь согревала меня!

Стремится мечтатель за огненною розою наслаждений, – жизнь его прикована к жизни розы, он живет и умирает вместе с нею – то горит бурно, порывисто, то вдруг хладеет, как пепел. Лишь вдохновенный веч-ною любовию не знаком ни с палящим огнем, ни с умерщвляющим хладом: печаль его не различить с улыбкою, и простолюдины, по какому-то невольному чувству, жизнь его называют живою смертию.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.