Троянец

Сергиевский Константин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Троянец (Сергиевский Константин)

Константин Сергиевский. Троянец

Я расположился возле стены почти в самой середине длинного подземного перехода. Я сидел прямо на полу; пол был тёплым, впрочем, сейчас везде тепло, кроме разве что морозильных камер пищекомбината – лучше не спрашивайте, при каких обстоятельствах мне довелось побывать в этом жутком месте.

Выбранная мною позиция только на неопытный взгляд может показаться случайной. Уроки нашего вожака не прошли зря, я был очень внимательным и прилежным учеником. Во-первых, моё лежбище располагалось на одинаковом расстоянии от противоположных входов. Появись в туннеле кто-нибудь из полицаев, или, хуже того, живодёров, у меня всегда будет время и путь к отступлению. На тот маловероятный случай, если преследователи появятся сразу с двух сторон, неподалёку от меня находилась горловина вентиляционной шахты. При необходимости я мог преодолеть это расстояние в два прыжка, проскользнуть между медленно вращающимися лопастями и очутиться в спасительной, пахнущей пылью темноте вентиляционного тоннеля.

Был и ещё один немаловажный момент. Я внимательно оглядел близлежащие стены в поисках штуковин, которые вожак называл камерами слежения. Эти устройства позволяли следить за происходящим на расстоянии. Я убедился, что не попадаю в поле зрения ни одной из них.

Вот так я и сидел, изображая спокойствие и равнодушие, наблюдая за перемещающимися в обе стороны по переходу хозяевами.

Большинство из них не обращало на меня никакого внимания, лишь немногие удостаивали меня короткого взгляда, выражавшего совершенно различные эмоции – симпатию, равнодушие, лёгкую брезгливость, а некоторые даже смотрели с опасением.

Я высоко поднимал нос и тщательно выпячивал вперёд грудь, чтобы всем был виден висящий на моём ошейнике блестящий круглый жетон. Нацарапанные на нём непонятные значки свидетельствовали о том, что я привит, стерилизован и благополучно прошёл тест на скрытую агрессию.

Правда состояла в том, что жетон этот повесили мне на шею почти год назад, ещё в питомнике, откуда мне вскоре после этого удалось сбежать и стать одним из вольных. Но я был хорошо осведомлён о том, что считать данные обо мне с жетона можно лишь при помощи специальных устройств, которые имелись только у полицаев и живодёров, так что я не боялся разоблачения.

«Ой, мама! Смотри, какой хорошенький! Можно его погладить?» - Голос принадлежал детёнышу, сопровождавшему огромную, толстую самку. Я мог различать по внешнему виду и одежде пол взрослых, но дети для меня всегда выглядели одинаково, немного отличаясь друг от друга лишь размерами.

Я вообще не очень-то люблю детёнышей. Конечно, они относятся к представителям нашей породы с гораздо большей симпатией, чем взрослые, но это всё сопровождается непременным желанием потискать тебя и потрепать за уши, чего я терпеть не мог. Однако, я хорошо знал, что расположить к себе взрослого проще всего, если завоевать внимание его ребёнка. Поэтому я привстал, высунул, на сколько смог, язык (хозяева почему то считают это проявлением добродушного настроения), и принялся вилять всем телом.

«Я думаю, лучше его не трогать. Вдруг он заразный.»

«Ну что ты, мама! Посмотри, какой он чистенький. И с ошейником, и с жетоном. Наверное, он просто потерялся. Ты потерялся, да?»

Я энергично закивал в ответ. Хозяева знают, что мы способны понимать из речь – ну, не все, конечно, только самые умные особи, вроде меня.

«Вот видишь, мама! Он потерялся. Давай поможем ему вернуться к своему хозяину, а пока мы ищем, пусть поживёт у нас.»

Самка принялась бурно возражать, приводя различные не слишком убедительные доводы, а когда это не помогло, просто схватила ребёнка в охапку и уволокла прочь. Детёныш успел помахать мне на прощание, а я смотрел ему в след, и снова уселся на своё место, только когда они скрылись в конце перехода.

Я стал ждать. Терпеливо ждать – это то, что лучше всего умеют немногочисленные оставшиеся представители нашей породы.

Прохожие спешили мимо, по-прежнему почти не обращая на меня никакого внимания, Некоторые бросали мне кусочки еды, я принимал их с показной благодарностью, поскольку совсем не был голоден. Да и, откровенно говоря, пища хозяев, хотя она и съедобна для нас, за редким исключением кажется мне невкусной. Не подумайте, что я привередничаю. Некоторое время после побега из питомника я в одиночку скрывался на свалке, и есть в то время мне приходилось самые настоящие отбросы, иначе бы я попросту умер с голоду. С тех пор я прекрасно знаю, что качество пищи гораздо важнее, чем вкус.

«Ну-ка, а кто это тут у нас?»

Я поднял глаза, отвлёкшись от грустных воспоминаний. Ещё одна самка, на этот раз без детёныша.

«Как ты тут оказался? Сбежал?» - я отрицательно мотаю головой.

«Потерялся?» - двойной кивок в ответ.

«Как тебя зовут? Скажешь мне свою кличку?»

Я не могу ей ответить. Не только потому, что лишь немногие из нас способны пролаять неприятные, скрежущие звуки речи хозяев, и я к числу этих счастливцев не отношусь. Дело совсем в другом – у меня нетклички. Клички бывают только у обитателей питомников и домашних. А я – вольный. У нас не клички, а позывные. Мой позывной – Троянец, мне его дал наш вожак. Я не знаю, что он означает, но мне нравится, как звучит это слово на нашемязыке. Впрочем, этой добродушной самке не стоит знать мой позывной. Как и то, что представители нашего рода могутобщаться между собой.

Самка между тем гладит меня по голове, тщательно ощупывает застёжку ошейника, долго и пристально разглядывает мой жетон. Я слегка напрягаюсь, готовый при необходимости вырваться и бросится наутёк. Но, как оказалось, осмотр не вызвал у неё подозрений.

«Ну, в любом случае, тебе не следует шататься по городу одному. Можешь на живодёров наткнуться, а они не будут разбираться, домашний ты или беглый. Вот что я предлагаю: переночуешь у меня, а утром я пробью по базе твой жетон и мы отыщем твоего хозяина. Ну как, согласен?»

Ещё бы я был не согласен. В этом как раз и состояла цель моей вылазки. Я киваю и поднимаюсь на ноги. Хозяйка извлекла из сумки на поясе поводок, защёлкнула карабин на кольце моего ошейника. Я не сопротивляюсь, понимаю, что ведомый на поводке буду выглядеть домашним, и даже если встретим полицая или живодёра, им и в голову не придёт проверить мой жетон. Конечно, если хозяйка сама их об этом не попросит. Ну, в любом случае, так просто я им не дамся – всегда есть шанс вырваться и убежать.

Мы с хозяйкой покидаем переход, идём вдоль улицы, заполненной шумом автомобилей, и через несколько минут оказываемся возле её многоэтажного дома. Она открывает дверь наполненного разнообразными запахами подъезда, мы пересекаем площадку и заходим в шахту лифта. Недолгий подъём, створки лифта расходятся в стороны, мы оказались перед массивной дверью её квартиры.

Небольшая прихожая кажется мне уютной. Хозяйка первым делом обрызгивает всего меня какой то жидкостью из баллончика, по своему опыту я знаю, что это делается чтобы убить возможную заразу. Во время этой процедуры я тщательно зажмуриваюсь и задерживаю дыхание – зная, что жидкость чрезвычайно жгучая и едкая. Потом она достаёт из стенного шкафа небольшой матрасик и подушку, расстилает мне на полу, приготовив мне место для сна. Ненадолго исчезает на кухне, возвратившись с миской, которую ставит передо мной на пол.

От миски идёт божественный запах; забыв о приличиях, я немедленно сую туда свой нос. Овсянка! Овсянка с мясом! Настоящая еда, которой я не пробовал уже несколько лет.

Пока я ем, хозяйка не перестаёт говорить. Я не всё понимаю из её слов, но постепенно в моей голове складывается понимание того, кто она такая. Есть такая небольшая стая хозяев, заботящихся о бездомных представителях моей породы. Они дают временный приют бездомным, собирают еду и игрушки для питомников. Многие из них держат своих домашних, обращаясь с ними по-доброму.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.