Золотое солнце

Володихин Дмитрий Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Золотое солнце (Володихин Дмитрий)

Черная хроника Глава 1. Морская Крыса на берегу

Я так и не потерял сознание. Слава Нергашу, отлив. Вода лизала мне пятки, очень холодно, клочья пены летели в лицо, но обратно в воду, на камни, меня все же не понесло. Последний удар был таким, что я вмиг разучился отличать благодатное море от коварной суши и сумасшедшего неба. Да, я так и не потерял сознание. Я тупо смотрел на песок, ноги отказались слушаться, голова гудела, как медный котел от удара обухом топора. Долго ли я пролежал как мертвец, не разучившийся видеть и слышать? И все-таки холодно, очень холодно... Надо отползать, иначе ведь подохну. Не получалось. Кажется, я тогда и вправду был чем-то вроде мертвеца, чью душу уже потащили в темную пучину придонные братья, да видно вырвалась. Ее, мою душу, отпускали медленно и с неохотой. Я мог околеть прямо на берегу от холода и бессилия. В конце концов я заметил, как указательный палец моей правой руки рисует нечто. Выводит на песке руны. Это называется руны. Сначала я не понял, что именно они обозначают, хотя наш род и гордился: три поколения знали грамоту... Палец написал: «Малабарка Габбал из Черных Крыс». Мое имя. Слава Нергашу, мне есть за что зацепиться в этой свистопляске, потому что Малабарка — мое имя. Я пополз. Нельзя было оставаться на берегу. Что там, за песчаной грядой? Но оставаться на берегу нельзя: я подохну, меня убьют. Я Малабарка, и я медленно отползаю от моря...

Я дерьмо, я добыча для слабых. Из моего левого бока в трех местах хлещет кровь. Течет из левого плеча. Кровоточат пальцы на левой руке. Зато с проклятыми глазами наоборот. Левый целехонек, а правый так заплыл, что палубы не видно... Какая тут палуба! Чертов песок. Если справа у меня будет враг, я не смогу рассчитать расстояние до его глотки и до его кишок.

По песку за мной, верно, тянулись прерывистые алые ленты. Темно. С рассветом любой мальчишка без труда, найдет меня по такому следу и прикончит.

Море щедрое и суровое! Глубоко же ты запустило в меня свои клыки...

Я подтащил себя к мелкому прибрежному кустарнику. До леса не доползти. А тут, может быть, заметят не сразу. Шанс уцелеть. Астар и Аххаш! Я слабей младенца. Да! Я сейчас слабей младенца, но я жив. И у меня есть нож, одежда и Куб судьбы. Я жив. Засыпая, я мысленно обратился к Хозяину Бездн: «Нергаш! Спасибо. Я запомню твое добро».

Серебряная хроника Глава 1. Гадюка в кругу свечей

— Это твой последний шанс передумать, принцесса. — Салур зачем-то качнул одну из свечек в углах гексаграммы, словно и не сам приклеивал их капающим воском.

Я наконец-то нашарила замочек опалового ожерелья, расстегнула его и небрежно кинула поверх уже сброшенных мною платья и сандалий.

— Учитель, я не для того две полных луны выслеживала одну из зеркальных, чтобы сейчас отступить! — С этими словами я дернула узел шелкового платка на бедрах — последнего, что осталось на мне из одежды. Правда, есть еще шерстяной шнурок в косе, но он скорее всего мне понадобится, а и не понадобится — найду, как не оставить этой улики. В конце концов, это не сандалии и не нитка хосских опалов, а сущий пустяк.

— Тогда — в круг. — Салур даже не изменил выражения лица, когда я предстала перед ним полностью обнаженной. Сказать по чести, вряд ли кто из других мужчин способен на такое — даже в его возрасте. Даже по отношению к той, кому сам же в шесть лет вытирал сопли...

Не говоря больше ни слова, я перешагнула через одну из линий, проведенных золой, и встала строго в центре гексаграммы.

— Да смилуются над тобой Ула-Лоам и Улу-Серенн! — возгласил Салур, поднося огонь к курильнице, полной высушенной коры древовидной лилии...

Черная хроника Глава 2. Враги морской Крысы

Из прорехи в облаках слабо сочился лунный свет. Я спасаю свою шкуру. И спасаю ее плохо, хуже некуда. Я дерьмо, я добыча для слабых. Из моего левого бока в трех местах хлещет кровь. Течет из левого плеча. Кровоточат пальцы на левой руке... Кажется, кто-то здесь есть... рядом. Зато с проклятыми глазами наоборот. Левый целехонек, а правый так заплыл, что палубы не видно... Какая тут палуба! Чертов песок. Если справа у меня будет враг, я не смогу рассчитать расстояние до его глотки и до его кишок... Точно, кто-то стоит совсем рядом, в десяти шагах. По песку за мной, верно, тянулись прерывистые алые ленты. Темно. С рассветом любой мальчишка без труда найдет меня по такому следу и прикончит. Уже нашли! Нашла. Я не вижу ее, но смех, этот наглый смех — женский. Проклятие! Я не вижу ее. Гортанный оклик. Отвратительная, тягучая, как смола, речь Лунного острова. Так много «а», переходящих в «э», и так много «е», переходящих в «и». Язык стариков и баб! Мужчине нужно отдавать команды, сквернословить, торговаться и кричать на врагов. Это бабы вяжут сети из слов. Я подтащил себя к мелкому прибрежному кустарнику...

А кого ты ждал здесь — друга?

Отчего она не зовет воинов на помощь? Отчего я еще жив? Хочет прикончить меня сама? Это мы еще посмотрим. Проклятый глаз!

Камень ударил в висок, справа. О! Смеется. Кружит, кружит, выбирая удобную позицию, чтобы покончить со мной... Ножик у нее. Или? Нет... О! Аххаш Маггот, пошли удачи в час перед смертью! Я должен ударить ее, искалечить ее, а лучше бы убить, если достанет сил. Не ножик. Нет-нет, не ножик! Зачем ей честное оружие для честного боя?! Зачем ей, проклятие, нож, когда она вся в блестящем одеянии, как в жидком серебре? Как в зеркалах, их делают имперцы, у них мастера что надо, только бойцы они дерьмо, слабы душой. Эта гадина вся в серебре, и только в серебре. Аж светится. В руке — мерзейший жезл, короткий и заостренный, чтобы можно было творить чары и перерезать жертве глотку или что там еще — глаз вынуть? Любят эти твари проливать вольную кровь в жертву своим змеиным идолам. Твари... Мразь, чума, гадюка с жезлом, ходячий яд, гадина, из их поганых жриц! Кружится. Ей доставит радость прикончить вольного мужчину. Ну попробуй, гадина!

Второй камень ударил в плечо. Ерунда.

Он видел этих гадин в порту Пангдама. Приценивались к разному товару. Совсем как люди! Только настоящих людей как ветром сдуло шагов на полета вокруг этих гадин...

Зеркальный лоскут мелькнул рядом. Я присел и выбросил ногу. Чуть не упал. Ноги не держат! Камень сейчас же ударил в коленку. Опять смех. Ну, давай. Давай поближе. Еще чуть-чуть. Еще шажок. Я уже почти умер, я так беспомощен. Я издаю такие стоны, когда твои камни увечат меня! Толкни — упаду. Ударь — подохну... Ну же.

Она пнула меня ногой. Гадина! Я покорно повалился на колени. Потом с замедлением поднялся. Луна опять выглянула из-за туч. В ее свете я кое-что мог рассчитать. Не столь уж точно, но все-таки. Бросился туда, где ее нет, потом сделал быстрый полуоборот, шаг, выбросил руку с ножом. Нож встретил ее проклятую плоть. Живот. Я повернул руку, перерезая гадине потроха.

Она оказалась очень хорошим бойцом. Лучше, чем хотелось бы. Умирая, она воткнула жезл мне в бок, под ребра. Сначала боль, просто боль, можно терпеть, потом по моим внутренностям разлился жидкий огонь. Яд? Хоть бы и так. Хорошая смерть, жаль, Крысы не узнают, как я...

Из всего того, что мне приснилось, правдой оказались две вещи. Во-первых, луна все еще светила, хотя и без должного величия: до восхода оставалось совсем недолго, небо вымазано жидкой серой кашкой... Под ребрами — боль. Большой острый камень, лег я неудачно.

Аххаш иногда присылает странные сны. Может открыть правду или обмануть. Помогает любимчикам и губит недоумков. До сих пор он благоволил мне. Раза четыре я видел то, что будет, и каждый раз все сходилось. Странный бог, озорной, жестокий, уважает силу. Не главный среди тех, с кем наше вольное племя ведет дела, но все его любят. Аххаш бывает разным. Старики говорят, он и бог-то не совсем законный. Его мать, настоящая богиня, возлегла с каким- то могучим воином, потом прикончила его, но сына родила. Опасаясь мести, она подрезала сынку сухожилья на левой ноге. Хромой, слабый, обычный человек, он не имел шансов победить ее. В честном бою. И одолел хитростью. С самой юности Аххаш отличался необыкновенной мужской силой, женщины сражались между собой за право побывать на его ложе. Тогда был такой обычай. Одна из них, обласканная Аххашем, столкнула госпожу в море. Он завладел всеми книгами и талисманами матери, возвысился до царского звания, а потом боги приняли его к себе как равного. Аххаш вылечил ногу, но иногда его зовут Аххаш Тагара — Хромец. Чаще — Аххаш Астарот, супруг Астар, покровитель мужской силы и всех новорожденных мальчиков. Не менее часто — Аххаш Ба-иль-гон, это из какого-то старинного языка, я не понимаю точно, что-то вроде «Тот, кто похитил (или просто получил?) у старшего бога право присылать вещие сны». Но главное его имя все-таки другое. Аххаш Маггот. «Тот, кто устанавливает закон силой».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.