Несколько слов о нашем добром друге Марии Майеровой

Полевой Борис Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Несколько слов о нашем добром друге Марии Майеровой (Полевой Борис)

Борис Полевой

Несколько слов о нашем добром друге Марии Майеровой

Когда-то давно, в юные годы, прочел я иностранный роман — грустную и страстную книгу о несчастной девушке, пытающейся вырваться из мещанского болота на широкую дорогу жизни. «Лучший из миров» — иронически назывался этот роман. И написала его чешская писательница Мария Майерова. С тех пор я заинтересовался этим автором, и когда потом, уже незадолго до войны, мне довелось прочесть большой роман «Сирена», по праву считающийся одной из лучших книг о рабочем классе, Майерова навсегда вошла в круг моих самых любимых писателей.

А познакомился я с ней совершенно случайно, в первые часы освобождения Праги. Чудесные это были часы. Война в городе еще не угасла. Горело подожженное гитлеровцами средневековое здание городской думы. Слышалась перестрелка: пехотинцы вышибали из подвалов и чердаков засевших там эсэсовцев. Но по улицам шли наши танки, и ликующие люди, заполняющие тротуары, бросали под их гусеницы первые весенние цветы — одуванчики, нарциссы, на запыленные пушки — венки из еловых ветвей.

Тут, на углу Староместской площади, недалеко от знаменитых средневековых часов, разбитых в одном из последних боев, мы с замечательным советским журналистом, корреспондентом «Комсомольской правды» Сергеем Крушинским, увидели невысокую круглолицую женщину в старинном чешском костюме. Она стояла на обочине тротуара. В руках у нее был графин сливовицы, а в корзиночке маленькие стаканчики. Смеясь не столько ртом, но глазами, всем своим милым лицом, она угощала этим напитком наших танкистов и все говорила:

— Здравствуйте!

Растроганные солдаты, только что проделавшие свой легендарный марш через годы, усталые, пропыленные до костей, жали ей руку и осторожно принимали от нее крохотные хрустальные стаканчики. А она стояла смеющаяся, растроганная, со слезами на глазах и все говорила свое:

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте!..

Мы тоже выпили по стаканчику и как репортеры пожелали узнать имя этой милой женщины, столь радушно встречающей советских воинов.

— Мария Майерова, — ответила она.

— Как, та? — как-то само собой вырвался у меня довольно нелепый вопрос.

И она поняла, не обиделась, лишь переспросила:

— Пан майор читал мои книги? Да, они есть на русском языке.

Так познакомился я со знаменитой чешской писательницей Марией Майеровой, книги которой, боевые и страстные, полюбил еще в юношеские годы. С тех пор знакомство это переросло в дружбу; я с нетерпением ждал каждую ее новую книгу и статью и прочитывал их сразу, как только они переводились на русский язык. И каждое новое ее произведение, в какой бы своей литературной ипостаси ни представала писательница — как романист, как новеллист, как автор путевых заметок и даже в короткой газетной реплике, отвечающей на злобу дня, — Майерова оставалась Майеровой — художником среди художников, борцом среди борцов, человеком с чутким ухом, с зорким глазом, живущим жизнью своего народа и откликающимся и на его радость, и на его боль.

Майерова выросла в городе Кладно, в семье отчима, рабочего-сталевара, и с тех пор связала свою жизнь с чешскими пролетариями. Когда-то, когда заводу, на котором работал ее отчим, присваивалось имя маршала Советского Союза И. С. Конева, я был там вместе с писательницей. Собрались ветераны завода. Они знали и любили Майерову. Они еще помнили, как юная Марженка, как они ее называли, в ситцевом платьишке приносила отчиму к мартеновской печи обед и бидончик с пивом. Они разговаривали со знаменитой писательницей как с доброй подружкой, шутили с ней, дружески хлопали ее по плечу.

И наблюдая ее тут, в закопченных цехах возле печей, время от времени исторгавших из своих недр потоки белого, как манная каша, металла, или среди горняков шахты «Мария», названной так по воле рабочего собрания в ее честь, или за столом у крестьян в каком-нибудь сельском кооперативе, или в кулуарах международных конгрессов, где собирались представители интеллектуального мира, всегда можно было видеть: Мария среди своих, доброжелательная, внимательная, деликатная, молчаливая, но необыкновенно располагающая к задушевной беседе, любопытная, все понимающая, но никогда ни на кого не давящая авторитетом своей подлинно народной славы.

О себе она говорить не любит, и, когда заходит речь о ней самой, смолкает, переводит разговор на других. Но однажды, когда мы с женой сидели в ее небольшом уютном домике на одной из тихих старинных улиц Праги, наш общий друг поэт Ян Скала показал нам альбом, в который была вклеена старая фотография. На ней была запечатлена площадь, заполненная людьми в одеждах начала нашего бурного века. Они штурмовали массивное здание с торжественным порталом, утвержденном на толстых колоннах. Чувствовалось, толпа кипит в крайней степени возбуждения. Летят вверх шляпы. Подняты кулаки. И над ней, над этой толпой, поднятая чьими-то руками юная девушка с развевающимся красным флагом. Она к чему-то зовет, и чувствуется, что толпа отвечает на этот ее клич.

— Тебе никого не напоминает эта фотография? — спросил Ян.

Он протянул мне лупу.

— Рассмотри как следует.

Увеличенное лицо этой девушки — простое, красивое в своем вдохновенном возбуждении лицо — показалось мне очень знакомым… Но толпа, костюмы начала века… Может ли это быть?

— Неужели Мария Майерова?

— Ну да. Тысяча девятьсот пятый год. Митинг у здания парламента. А «Свобода» — это же она, наша Марженка!

Да, Мария Майерова еще в юности приобщилась к социалистическому движению в своей стране, активно участвовала в нем уже в 1905 году, когда в ответ на события первой русской революции поднялся и чешский рабочий класс. Она была делегатом на III конгрессе Коминтерна, посетила в те дни Москву, слушала Ленина и, когда в Чехословакии организовалась коммунистическая партия, одной из первых вступила в ее ряды.

С тех давних пор она верный и неизменный друг Советского Союза. Друг, исполненный любовью и верой в творческие силы советских коммунистов.

Подлинный друг нашего народа, нашей страны, нашей славной Коммунистической партии — Мария Майерова, наша дорогая Мария, «наша Марженка», как зовут ее труженики Чехословакии, вкладывая в слова эти великую любовь.

Б. Полевой

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.