Потоки

Кортасар Хулио

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Потоки (Кортасар Хулио)

Да если ты и низвергала на прощанье свои обычные проклятья и клятвы утопиться возле ближайшего моста в Сене — что за дурацкая манера еле ворочая языком выплескивать ночные фантазии на меня — дремлющего в зыбкой глубине полусна — и при этом еле прикасаясь ласкающими кончиками пальцев пытаться привлечь мое внимание одновременно опасаясь пробудить и зная бесполезность и ненужность подобных попыток — неужели это может каким-то образом нарушить привычное течение жизни — ибо все равно твои слова — бушующие или мурлыкающие — в столь поздний час и всегда — только проплывают мимо моих глаз — моего сознания — моего сна — моего погружения в манящие бездны бесцветной тишины. Хотя эти твои всплески тоже привычны и отложились навечно в памяти — чтобы не отвлекаться от важного и не обращать внимания на все твои излияния — ибо на что могут повлиять твои деяния — пошла ты на набережную или топишься под мостом или переходишь его или тело твое плавает под ним разметавшись по поверхности воды как на темно-серой простыне которой ты сейчас укрыта и лежишь возле меня — ибо помню я до погружения в сон — сегодня или вчера или год назад — ты уходишь топиться всегда оставаясь рядом и томишься пустыми страхами и затихая с прозрачными капельками слез на щеке изгибаешься телом — может ужасаясь кошмару — ты идешь по набережной к ближайшему мосту через Сену и бросаешься в мертво-серую постель реки. Это было всегда — и нет для тебя другого исхода — наполнять глаза прозрачными слезами и погружаться за мною в сон и спать — спать — спать — баюкая свое бурлящее воображение — всплывая из сновидений к тому часу когда плещутся по улицам выкрики газетных разносчиков — под мостом найдено тело утопленника — ночью кто-то действительно навсегда уснул в речной глубине подмывающей город.

Да если всерьез это принимать — ты просто забавна со своим опереточным трагизмом — на последнем слове тебе обязательно нужно топнуть ногой, на прощанье — хлопнуть дверью, что, разумеется, тревожит сон, раздражает и отвлекает, но кто же это будет принимать всерьез — только ты сама можешь верить в свои проклятья — клятвы — заклинания — весь этот жалкий спектакль с неизменным текстом — словами — слезами — мольбами — кто-нибудь другой может этим даже упиваться — наслаждаться — сочувствовать — до полного слияния душ — и тел — и возникнет идеальная пара — до самой смерти и умереть в один день — и готовиться к этому всю оставшуюся жизнь — разлагаясь и смердя — глядя в выпученные глаза и радуясь — срок еще не наступил — а ради чего, собственно, держаться на плаву? Чтобы находить подтверждение реальности в разговорах о том, что опять не удалось засеять весь участок, или в шкрябаньи по дну пустой кастрюли? Нет, я лучше молча покурю — растягивая сладкую затяжку — слушая твои журчащие стенания — поддакивая — полностью разделяя твои обиды и не находя выхода — не очень-то и хочется его искать — или просто погружаюсь в бесцветную синеву — под привычное бормотание проклятий — всплески заломленных рук — разглядывая чарующие колебания теней от рукавов твоей ночной рубашки в потоках света от люстры подаренной нам на свадьбу — благодарно и любовно напитываясь щедрыми твоими дарами — клятвами — проклятьями — клокочущими всхлипами из губ твоих напоенных синевой ненависти — все это будет у меня во сне — очищенное от злобы — омытое волнами моей тоски — где никто не будет топиться.

Да если ты всерьез решила бросить супружеское ложе — если тебе действительно дороже постель из полноводных струй — если ты на самом деле мечтаешь как о спасении нырнуть в эту темно-серую массу — кто тебе мешает? Кто тебя удерживает? Нет, ты по-прежнему спишь на моем ложе, каждую ночь уже столько лет подряд, разметавшись во сне, и нога твоя вздрагивает, образуя на простынях еле заметные волны, и такие же волны пробегают у тебя по синеватым от огорчения губам, и ты наполняешься усталой горечью и пропитываешься презрением, отчего дыхание твое становится порывистым — как бриз на приморском берегу — и отсюда — из глубин своего сна — я забываю о твоих проклятьях — заклинаниях и клятвах — и ты прекрасна — желанна — памятна нашей юностью — сладостна нашей общей страстью — и я не пускаю к себе кошмар чуждой нам тревоги — звуки выезжающих на улицы машин и крики выслуживающихся перед кем-то фанатичных петухов. Нет, я не хочу отвлекаться пустыми размышлениями — воспоминаниями сегодняшней ночи — ты не ушла когда уходила — и дверь захлопнул ветер а не ты — это я еще помню — я еще не успел тогда погрузиться в мою синеву — руки мои тянутся к тебе — ты никуда не выходила — это ветер захлопнул дверь — я же еще долго слышал твои привычные заклинания и проклятья — моя ладонь прикасается к твоему, плечу и оно вздрагивает и отодвигается в сторону а солнечные лучи окрашивают зеленоватыми струйками мою реальность и ласковые кончики моих пальцев копируют линии твоей шеи а медовое посапывающее насыщенное сном дыхание твое подобно вздохам прибоя вливается в меня и я неудержимо тянусь к твоему телу окутанному волнами простыни и ты сопротивляешься изгибаясь и пытаясь освободиться и мы начинаем привычную игру схватку любви с предписанными неизменными правилами не вызывающими сомнения в подлинности и обязательности твоих отказов и моих устремлений и взметается шторм страстей выбрасывая волны на берега и тело твое обнаженное и трепетное словно волосы дремлющей русалки покоряется сплетаясь со мной в радужную нерасторжимость и сливаются черные и белые линии в паутину невообразимого узора. И простыня уносится штормом и рассветные лучи обволакивают наши обнаженные тела в единое светящееся колеблющееся существо и сопротивление твое помогает моей победе и руки твои возносятся охватывают плечи мои сжимаются и торжествуя уносят в омут блаженного ада способного исторгнуть меня из меня самого. О сколь сладостна ты в этом потоке памяти текущем медленно с ритуальной торжественностью вдоль камышовых рук — колыхающихся берегов тела — островков распахнутых глаз — в бесконечное дышащее спокойствием море блаженства — и оттуда мелкими пузырьками вверх — из синевы — к зеленоватому полумраку — тянутся мои пальцы к разметавшимся по волнам волосам твоим и струится к ним моя рука — возносится — до каменного берега набережной — к тебе лежащей там среди плещущихся криков и вышедших на улицы туфель — обнаженной — с глазами устремленными к синему небу и волосами источающими темно-серую речную воду.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.