Красота

Пайпер Кэти

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красота (Пайпер Кэти)Документальная повесть

Я хочу посвятить эту книгу моему пластическому хирургу, мистеру Мохаммеду Али Джаваду, — человеку смелого, передового мышления. Если бы не он, не его опыт, его искусство, этой книги не было бы — просто не о чем было бы писать.

Эта книга — не придуманный роман. Она основана на реальных событиях, на переживаниях и воспоминаниях автора. Некоторые имена, даты, названия мест, где происходят события, и их последовательность изменены, чтобы защитить право людей на неприкосновенность их частной жизни.

Пролог

Это было просто круглое зеркало в пластиковой раме, но, когда я потянулась за ним, рука моя дрожала.

— Не спеши, Кэти, — ласково сказала мой психолог Лиза. — Сначала посмотри на грудь, потом выше, потихоньку, не торопясь, сантиметр за сантиметром.

Но я ничего не делаю наполовину — никогда не делала. И несколько багровых пятен на щеках ничего не изменят. Ну как может измениться мое лицо? Ну, красная кожа, ну, несколько шрамов. Но это все равно я, это мое лицо, правда? Я глубоко вздохнула и поднесла зеркало ближе.

Так обычное маленькое зеркальце стало окном в ад.

Из круглой белой рамки на меня глядело что-то страшное. Кроваво-красная кожа сочилась, как кусок сырого мяса в витрине магазина. Из-под вспухших век таращились безжизненными шарами глазные яблоки. Губы раздуты, как сосиски. Ни бровей, ни ресниц… Я отшатнулась. Просто не могла признать своим лицо, которое смотрело на меня из зеркала.

Это не я, — подумалось мне. — Разве можно понять то, что я вижу? Они что, дали мне разбитое зеркало? Или показывают портрет кого-то другого?

Оцепенев от ужаса, я сидела и рассматривала эту незнакомку, изучая миллиметр за миллиметром ее изуродованное лицо. Какой он мутный и тусклый, ее левый глаз. И это голое мясо вокруг уха. Сморщенный комочек, в который превратился нос. Неестественно запавшие щеки. И все лицо, оплывшее куда-то к шее, как расплавленный воск свечи.

И тут мое отчаянное упорство, с которым я отказывалась верить в этот ужас, пошатнулось. Теперь я больше не была ни телеведущей, ни моделью — с таким-то лицом!

— Нет! — скулила я, и грудь сотрясалась от рыданий. Но слез не было: обожженные глаза не могли даже плакать.

Что вы со мной сделали? — выло у меня внутри. — Где мое лицо? Верните его, отдайте его мне! Я сама все исправлю!

— Это все еще заживет, — успокаивал меня отец.

— Это пройдет, это не навсегда, — добавила Лиза.

Но я не слышала ничего — только биение сердца в груди, шум крови в голове. Голоса доносились откуда-то издалека. Я сидела молча. Но все внутри меня вопило, оплакивая мое прекрасное лицо — лицо, которое у меня украли, отняли навсегда!

Глава 1

Мечтами полна голова

Золотистая пластмассовая тиара на пушистых светлых волосах. Я закутываюсь в красный плащ.

— Улыбнись, Кэти! — Папа приник к глазку своей камеры.

— Я не Кэти, глупый, я Она-Ра! — хихикаю я, когда он щелкает затвором фотоаппарата. — Я сестра-близнец Хи-Мена. Принцесса Силы!

Солнечный весенний день, наш зеленый сад позади дома, и я примеряю свой новый маскарадный костюм.

— Пап, ты меня еще раз сфотографируешь? — улыбаюсь я и кручусь, как юла, так, что плащ развевается колоколом. Я верчусь и верчусь — и нарциссы с маргаритками сливаются в сплошную бело-желтую полоску. Мне всего три-четыре года, а я уже обожаю фотографироваться!

Я родилась в тихой деревушке в Гэмпшире в 1983 году. У меня было идиллическое детство. Мой отец, Дэвид, был владельцем парикмахерской, а мама, Диана, — учительницей. Они боготворили моего старшего брата Пола, мою младшую сестричку Сьюзи и меня.

Озорница, болтушка, вечно ищущая приключений, я обожала наряжаться. Помню мой любимый костюм Она-Ра, мамины старые платья, костюм девочки-ковбоя, пластмассовые браслеты, блестящие заколочки для волос, нарядные платьица с кружевными воротничками. «Ты у нас такая красотулечка!» — восклицали взрослые и улыбались, когда я появлялась во всей красе на пороге своей комнаты.

И дело не в том, что я придавала этому большое значение, — просто обожала быть в центре внимания и вечно устраивала представления для родителей. Каждое Рождество я вместе с Полом и Сьюзи организовывала вертеп, но не позволяла им исполнять главные роли: сестра у меня была осликом, брат, замотанный в гардину, — ангелом, ну а себе я выбирала ведущие партии — и Марии, и Иосифа, и самого Иисуса. Когда к нам приезжала погостить наша кузина Луиза, я тут же привлекала ее в свои игры. Я представляла, что работаю в салоне красоты и, смешав муку с водой, толстым слоем наносила эту вязкую массу ей на лицо. При этом мы все время хихикали. А мои бедные куклы! Я делала им стрижки и красила лучшей маминой косметикой до тех пор, пока они не становились похожими на взъерошенных ощипанных трансвеститов.

Однако, несмотря на то что любила все розовое и блестящее, я была настоящей папиной дочкой, отчаянным сорванцом. И когда папа что-то мастерил или ремонтировал в доме, я следовала за ним по пятам с малярной кистью в руках. Я часами раскачивалась, как обезьяна, уцепившись за край крыши сарая, или гоняла по округе на своем велосипеде. И если падала, никогда не плакала. Просто поднималась с земли и ехала дальше. Именно я вела сестру и брата к школьному автобусу и расплачивалась за проезд. Я первой прыгала на глубину в бассейне и первой карабкалась на вышку, ни разу не оглянувшись. Уже тогда я была независимой, дерзкой и бесстрашной. Но я еще не подозревала, что в мире есть зло и насилие.

Шли годы, и маленькая хвастунишка стала большой. К восьми годам я была сумасшедшей фанаткой Майкла Джексона и, немного позже, «Спайс Гёлз». А мама с папой стали моими невольными зрителями. Не раз и не два, завязав волосы в пучок, я приплясывала перед камином, Луиза и Сьюзи слева и справа от меня. Мы во все горло распевали «Wannabe».

Мы отчаянно фальшивили и не попадали в такт музыке, рвущейся из проигрывателя компакт-дисков, но в моем воображении я была Бэби Спайс и мы штурмовали сцену на церемонии вручения премии Brit Awards.

— Ты пропустила строчку, — со смехом выговариваю я Луизе, которую превратила в Скэри Спайс, просто начесав ее каштановые локоны, подражая стилю афро.

— Упс, — смущенно хихикает Луиза, и мы снова хохочем.

Мы гордо вышагиваем по гостиной вместе со Сьюзи, замотанной в британский национальный флаг, — по этой причине она легко сходит за Джерри [1] .

— Мы лучшие! — визгливо выкрикиваем мы, когда песня заканчивается, и мама с папой восторженно хлопают в ладоши.

Я кланяюсь, и щечки у меня горят от гордости.

Мне вовсе не хотелось быть такой же знаменитой, как мои кумиры, — просто нравилось развлекать людей. Я получала удовольствие от их улыбок и от осознания того, что именно я приношу им радость. И купалась в их одобрении. Я была еще слишком мала, чтобы четко представлять себе, чем буду заниматься в будущем: сегодня хотела стать ветеринаром, завтра — полицейским.

Как мячик в пинг-понге, я прыгала от увлечения к увлечению. Степ, верховая езда, скаутское движение, дзюдо — я с присущим мне восторженным рвением хваталась за дело. А потом, обычно после того, как папа с мамой покупали мне форму, я теряла всякий интерес к очередному занятию. Но родители по-прежнему поддерживали меня во всех моих увлечениях.

«Ты сможешь стать, кем захочешь», — повторял отец, и я ему верила. Я чувствовала себя неуязвимой. И со вступлением в подростковый возраст ничуть не растеряла уверенности в себе. Даже пубертатный период не пошатнул моей самооценки. По мере изменения тела я все больше осознавала свою красоту. Лицо утратило детскую пухлость, и я словно расцвела. А я довольно хорошенькая! — с восторгом думала я, в зеркале ванной рассматривая свои скулы, широко расставленные голубые глаза и открытую улыбку.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.