Сердце Башни

Злотников Роман Валерьевич

Серия: Грон [6]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сердце Башни (Злотников Роман)

* * *

Пролог

Рыжий мужик, заросший косматой рыжеватой бородой, зато с абсолютно лысой башкой, продрался сквозь заросли гигантского бурого дрока и окинул хмурым взглядом мокрое осеннее поле, даже не заставленное, а, скорее, засиженное унылыми копенками, после чего задрал голову к небу и сердито спросил:

– Ну, чо?

Небо некоторое время оставалось абсолютно индифферентным к столь наглому вопросу, но потом, похоже, смилостивилось и сипло ответило:

– А пусто все, дядько Илим.

Мужик хмыкнул, почесал бороду, потом проделал такую же операцию с пахом, затем с задницей, после чего вздохнул и махнул рукой.

– Ладноть, Аксил, слезай, чяго уж там. По такой погоде хрен кто из Змиевки тронется. Любой воз завязнет. Даже ежели в яго пруденских тяжеловозов запрячь, – после чего поправил нагольный полушубок, натянутый, как и полагалось исходя из названия, прямо на голое тело, и, сокрушенно покачивая головой, нырнул обратно в заросли. Но не успели заросли дрока шумно сомкнуться за его спиной, как по стволу возвышающегося на самой опушке леса светлоствольного вяза шумно соскользнуло еще не особенно грузное, но и явно уже не совсем гибкое тело. Хлопнувшись о землю толстыми подошвами уже изрядно поношенных, но все еще крепких сапог, верхолаз окинул хмурым взглядом открывающуюся взору унылую картину, смачно сплюнул, и, зябко вздрогнув, нырнул в заросли.

Аксил разбойничал уже четвертый год. Все началось еще во время той войны. Ну… той, вы поняли? Ну, когда его милость принц-консорт Агбера прижал к ногтю покойного ныне короля Насии Иркая II, да хранят боги его душу в своем пресветлом чертоге… И не сказать, чтобы подобная жизнь ему не нравилась. Нет, поначалу-то у него не было никакого желания подаваться в разбойники. Отец Аксила был обычным крестьянином, причем, из зажиточных, потому что имел в хозяйстве ажно шесть покупных вещей из металла – топор, серп, наконечник сохи, нож, шило, сковороду и чугунок. Такое богатство позволяло ему свысока посматривать на соседей и, время от времени, иметь от сдачи «в пользование» некоторых из этих дорогих вещей кое-какой прибыток.

Так, по осени, он сдавал в пользование шило за большой хлебный каравай в день, а по весне и того дороже – за малую меру зерна. Ну, то есть такую, из которой получалось муки аккурат для выпечки пары караваев (что составляло как раз одну загрузку обычной местной крестьянской печи). И брали. А куды деваться-то? Без шила ни упряжь толком не починишь, ни обувку. А без того и другого как по весне работать-то? Это летом все в поле босыми ходят, а весной, по слякоти и холодной земле – мигом лихоманку подхватишь. А костяным шилом это делать – столько мороки… Да и не всякую кожу оно возьмет. Вот и сговаривались с отцом Аксила даже на такую немалую цену. Так что затраты на покупку железного шила, по поводу которого у отца Аксила поначалу были бо-ольшие сомнения, удалось отбить быстро. Тем более что по весне зерно мало у кого было в наличии, поэтому с оплатой, частенько, сговаривались на осень. Но, естественно, с прибытком – то есть уже не за меру зерна, а за полторы…

Сковорода же с чугунком служили главной причиной того, что когда до их деревни добирался торговый караван, в полуземлянке семьи Аксила непременно останавливались на постой возницы или охранники. Купец-то завсегда ночевал в доме у старосты, а вот возницы и охранники расселялись по всей деревеньке, но при этом кто-то непременно выбирал обиталище их семьи – все караванщики привыкли к «господской» еде, для которой непременно нужна была такая посуда для готовки, как сковорода и чугунок… Впрочем, злые языки говорили, что дело не столько в господской еде, сколько в том, что хозяйка дома оказывала постояльцам и кое-какие услуги окромя стирки и готовки.

Правда, Аксил в это не верил. Ну, то есть не то чтобы этого вовсе не было – в одном же помещении ночевали, что там творилось за занавеской, Аксил если и не видел, то уж слышал вполне хорошо, но дело совершенно точно было не в этом. К жене Хромого Трыгна те же возницы и наемники так же частенько захаживали. И к вдовице Пульне. И… да к половине деревни, если так посчитать. А кому в деревне деньга лишняя? Караванные же платили именно деньгами, а не меной, как это было в обычае между крестьянами. Так что некоторые пылкие селянки успевали за время пребывания в деревне каравана себе на платок городской заработать и тут же его купить… Ну, те, у кого мужья рохлями были и вовремя медь из бестолковых жениных ручек не изымали.

Однако никто из возниц или наемников ни у Хромого, ни у Пульны, ни у большинства других на постой не становился. А у них – завсегда. И за постой они платили куда как щедро – по медяку за ночь. А ведь у Слима и Попереда-бобыля те же караванщики квартировали из расчета медяк за две ночи! Хотя, скажем, у Попереда-бобыля жилище было попросторнее… Ну и за утехи мать Аксила так же слупливала с караванщиков по медяку за раз. А поскольку была она, несмотря на рождение нескольких детей, бабенкой еще вполне ядреной, так сказать, в теле, одним разом дело, как правило, не ограничивалось. К полному удовольствию отца Аксила, потому что за время стоянки каравана жена приносила отцу Аксила доход едва ли не вчетверо больший, чем предоставление караванщикам ночлега и пропитания. Причем, почитай, безо всякого убытку: от бабы-то не убудет, ежели ей кто воспользуется. Ей-то всего и делов – лежи себе на спине, ноги раскинув, да покряхтывай. А денежка – в семью… Впрочем, совсем-то уж сраму отец Аксила не допускал: следил, чтобы баба непотребным делом только в рубахе занималась и, после ухода каравана, как и остальные мужики, старательно отхаживал накувыркавшуюся всласть с караванщиками супругу поленом. Ну, чтобы знала свое место, и мысли о каком блуде из головы вышибить. С караванщиками-то не блуд, а заработок, это ж всем понятно, а вот ежели у кого супруга забесплатно начнет по деревне мужикам под бок лезть – позору не оберешься.

Так что благосостояние семьи Аксила росло как на дрожжах, благодаря чему он слыл в деревне весьма завидным женихом. И будущее его, как ему тогда казалось, было ясным и безоблачным. А чего тут думать-то? Аксил был старшим, так что все отцово хозяйство переходило по наследству именно ему. Ну, вроде как.

Двое средних детей были девочками, так что никаких проблем с их стороны Аксилу опасаться не стоило – землю-то за бабами никто в здравом уме ни давать, ни требовать не будет. Их приданое, по обычаю, составляли рухлядь и мануфактура – ну там всякие рушники, простыни, отрезы самотканого полотна, наволочки, матрасы и наматрасники и все такое прочее. Конкретику мало кто из мужиков знал, потому что это было чисто бабской епархией. Вот они-то как раз все это отслеживали очень четко: у кого, сколько и какой тонкости работа, после чего выносили безапелляционное решение – добрая жена будет или неумеха. Причем, разница между «доброй» и «неумехой» зачастую составляла всего-то локоть-другой самотканого полотна или пару рушников… Ну а ежели кто хотел сильно шикнуть, то либо добавлял поверх традиционного объема приданого чего-нибудь навроде овечьего тулупа или заказывал столяру из Транкерта, соседнего то ли большого села, то ли уже маленького городка широкую деревянную кровать. И такие невесты уже считались с о-о-очень богатым приданым…

А четвертый из детей, последыш, хоть и был мальчуганом, так что имел право претендовать на какую-никакую справу, но пока, по малолетству, также был неопасен – между Аксилом и его младшим братом было почти одиннадцать лет разницы. Да Аксил жениться успеет, прежде чем младшенький в разум войдет. Да и войдет ли – тоже бабушка надвое сказала.

Мать-то, эвон, девять раз от бремени разрешалась, а выжили покамест всего четверо. То есть на самом деле пятеро: вторую-то дочку батя купцам продал, едва только ей семь лет исполнилось. За соль. В конце лета. И ей-ей не прогадал. В тот год зима оченно суровая была, и по весне у них хлеба совсем уже не осталось. Молодые сосновые ветки ели. А ежели б еще один рот в зиму был, так и кто знает – выжили бы или нет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.