Наваждение

Романовский Владимир Дмитриевич

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Романовский Владимир Дмитриевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Наваждение ( Романовский Владимир Дмитриевич)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

1

А жила однажды, дамы и господа, не очень молодая женщина невысокой степени привлекательности, но не уродина. Жила она в городе Петербурге, в Российской Федерации; от Москвы это километров шестьсот, если никуда не сворачивать; а звали женщину Фотина Олеговна Плевако. Фотина рифмуется точно с такими словами как картина, детина, щетина, а также приблизительно с forza del destino.

Жила она в квартире неподалеку от Проспекта Стачек, с малолетним сыном Колей и мамой Крессидой Андреевной. Работала в заведении, специализирующемся на чистке одежды остроумными способами, и числилась на должности отпарщицы, хотя по ходу трудового дня ей приходилось делать много разного, не связанного с паром – то пол помыть, то сбегать за кофе для хозяина, молодого, не очень опрятного мужчины по имени Ахмед.

Сын ходил в школу получать знания и общаться со сверстниками, мама вязала шарфы, варежки, и уже лет пять подумывала купить вязальный аппарат для производства свитеров на продажу. По вечерам пили чай с колбасой и печеньем и смотрели передачи по телевизору о том, какие люди хотят вступать в брак и сколько у них доходу, а также о том, что такое настоящий патриотизм, и что такое настоящий юмор, и сопереживали участникам передач. Сын Коля сидел за компьютером и обменивался шутливыми посланиями через телефон с разными своими знакомыми.

Отец Коли уехал не то в другой город, не то вообще в другую страну, зарабатывать большие деньги, еще до того, как Коля родился, и с тех пор знать о себе не давал, да и не был он женат на Фотине Олеговне, зачем? Мать, Крессида Андреевна, была во время оно категорически против встреч дочери с отцом Коли, и говорила, что он, отец Коли, ее, Фотину, сперва забеременеет, а потом бросит, что и случилось, и с тех пор мать, когда приходила пора поругать Фотину за что-нибудь, не уставала напоминать о своей прозорливости и мудрости, наставительным тоном сообщая, что следовало ей, Фотине, ее, Крессиду Андреевну, слушать, а теперь ей, Фотине, в свете ее тупости, осталось только локти кусать и зубы на полку класть. Нечего было шляться. Шлюха была, шлюха и есть, только теперь не берет никто, брезгуют – и возраст давно не тот, и ребенок. А всё сама виновата, нужно было слушать, что старшие говорят, они через многое прошли лично. А ребенку, между прочим, нужен отец – и где ты его теперь возьмешь? И так далее.

Сына Колю кусание локтей и помещение зубов на полку поначалу, когда он только начал понимать речь, пугали, а потом он привык.

И вот как-то раз, дамы и господа, когда Коле было двенадцать лет и жизнь шла своим народовластным чередом, пришло на имя Фотины письмо из учреждения под названием «Комиссия по распределению фондов в пользу матерей-одиночек». В письме сообщалось, что, поскольку Фотина живет в квартире с матерью, которая получает досрочную пенсию, то и не является Фотина в полном формально-техническом смысле матерью-одиночкой. В свете этого учреждение сожалеет, что, несмотря на незавидное Фотины положение, оно, учреждение, ничем не может ей, Фотине, помочь. Но за услуги, оказанные Фотине учреждением, должна Фотина учреждению «перечислить в уплату» девятьсот пятьдесят рублей.

Фотина, читая письмо, сперва нахмурилась, а потом еще нахмурилась, и перечла письмо два раза. Она точно помнила, что ни в какие учреждения с длинными названиями давно не обращалась, и платить за услуги не обещала. Немного поразмыслив, она решила, что это, конечно же, происки матери. Жадная мать обратилась, возможно даже для конспирации назвавшись ее, Фотины, именем, по телефону, в учреждение, в надежде получить что-нибудь, и вот, пожалуйста – теперь Фотина должна оплатить какой-то счет. Деньги не то, чтобы очень большие, а все же как-то обидно.

Следовало дать понять матери, какая она сволочь старая. Для пущего эффекта Фотина не стала сразу говорить, что вот, мол, из-за тебя мне теперь счета присылают с требованиями, изволь разобраться, кровопийца; а строгим тоном спросила мать:

– Тебе знакомо такое учреждение, «Комиссия по распределению фондов в пользу матерей-одиночек»?

Мать, которую насторожил тон дочери, сузила глаза, и сказала:

– Какое еще учреждение? Я опять вчера весь вечер посуду мыла. Я что вам, домработница тут? Служанка? Гризетка?

Настроение Фотины, и без того плохое, дополнительно ухудшилось – мать не желала не только признаваться в свершённом ею негодяйстве, но даже понимать суть вопроса. Испортила эффект. Все же Фотина повторила, чуть повысив голос и стараясь говорить ледяным тоном:

– Нет, тебе знакомо учреждение?

– Я тебе покажу учреждение! – пообещала грозно мать.

Тогда Фотина резким движением подняла руку, держащую письмо, с тем, чтобы письмо оказалось прямо перед лицом матери. Но мать была в тот момент без очков, и из-за дальнозоркости не могла разобрать, что там, в письме, написано. Расстроилась и оскорбилась, выхватила письмо из руки дочери и бросила его на пол. И закричала:

– Ты мне только посмей тут руки распускать, тупица кривоногая! Я который год без вязальной машины сижу, так меня же еще и унижают! Ты забыла, чья это квартира? Ты забыла, что я не обязана тебя тут держать, шлюха, вертихвостка поганая?

Фотина, у которой, кстати сказать, ноги были вовсе не кривые, нормальные были ноги, и даже икры красивого рисунка, разве что косточки на ступнях торчат слегка от ношения дешевых узких туфель в юности, подняла письмо с полу, порвала его в клочки, и кинула матери в лицо. Мать на мгновение оторопела, а Фотина кинулась в спальню, где сидел сын Коля, и там заперлась. Мать, преодолев оцепенение, побежала за нею и стала колотить в дверь, выкрикивая страшные ругательства и требуя «сию секунду» открыть, и убираться из ее квартиры на все четыре стороны вместе с выблядком. Минут через пять она слегка успокоилась, а потом соседи позвонили в дверь, не Валерий Палыч, умный, интеллигентый человек, тот жил слева, а которые справа; и она пошла с ними разбираться. Сын Коля в наушниках перекидывался сообщениями по телефону, временами хихикая, и на скандал внимания не обратил – он давно к скандалам матери с бабушкой привык и воспринимал их философски, с оттенком флегматичности.

Некоторое время мать курсировала между проходной комнатой и спальней, готовая к возобновлению конфликта.

Сын Коля, утомленный длительной перепиской по телефону, начал зевать, прилег, и почти сразу уснул, не раздеваясь. Фотина сняла с него ботинки и куртку, вышла из спальни и, проигнорировав враждебный взгляд матери, проследовала в ванную. Мать пошла за ней, но внутрь Фотина ее не пустила, и на все наскоки матери требовала, чтобы та шла спать, потому что ей, Фотине, в отличие от некоторых злобных старух, которым целый день делать нечего, завтра вставать рано и до работы добираться.

Помывшись и почистив зубы, Фотина в халате, с чулками, трусиками и лифчиком в руках, вышла в проходную комнату и увидела, что мать сидит в кресле под лампой, читает еженедельную газету, и принципиально Фотину не замечает, как будто Фотина уехала в прошлом году на Камчатку и с тех пор не возвращалась. Фотина разложила раскладывающийся диван с продавленными пружинами, поставила под него тапочки с помпонами, легла, и почти сразу уснула, несмотря на почти непрерывный сердитый шелест переворачиваемых газетных страниц под лампой, выполненной под антиквариат. Мать к утру уснула в кресле, хотя обычно она спала в спальне по соседству с внуком.

2

Утром мать с дочерью продолжали делать вид, что не замечают друг друга. Фотина приготовила сыну завтрак, помылась, оделась, и ушла на работу. До работы ей нужно было ехать сперва на метро, а потом на троллейбусе, в общей сложности час, иногда час и десять минут. Раньше она пыталась искать работу поближе к дому, но ее никто не хотел нанимать, и она махнула рукой – слишком много хлопот, и слишком эфемерна выгода.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.