Считанные дни, или Диалоги обреченных

Мадрид Хуан

Жанр: Современная проза  Проза    2008 год   Автор: Мадрид Хуан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Считанные дни, или Диалоги обреченных (Мадрид Хуан)

Авторское предисловие

Повесть еще находилась в процессе написания, а уже многие поверили в ее читательский успех. К сожалению, не представляется возможным перечислить всех, кому я считаю необходимым выразить глубокую признательность — получится слишком длинный список. Однако не могу не отметить Мириам, мою супругу, которая внесла огромный вклад в зарождение замысла и его воплощение на страницах данной книги.

На ее долю выпало самое трудное: правка текста, чем она и занималась с великой самоотверженностью и безграничным терпением, обращая мое внимание на ошибки, оплошности, несоответствия и просто глупости. Совершенно очевидно: без ее участия повесть получилась бы совершенно другой и, скорее всего, никуда не годной.

Я в огромном долгу еще перед одной женщиной — Кармен Балсельс, моим литературным агентом. Она не только разглядела во мне писательскую жилку, но и давала мне советы со свойственным ей тактом.

Не могу не упомянуть Хуана Круса, ставшего для меня нечто большим, чем просто издателем, и оказавшего мне великую честь своей дружбой и искренностью. Смею заверить: его острые суждения и точные замечания не остались втуне.

По мере того как идея произведения получала реальное выражение на этих страницах, многие из моих друзей, а в равной степени и недругов, намеренно или неосознанно, оказали мне неоценимую услугу, поделившись своим жизненным опытом. Например, пятнадцать лет назад Пили рассказала, как ее часто приглашали на праздники и платили за то, чтобы она раздевалась догола. Я не успел поблагодарить ее тогда, поэтому делаю это сейчас. Некоторые друзья ушли в мир иной: Хуанито, Хема, Тони и, лучший из лучших, — Лорен, однако считаю своим долгом перед их памятью выразить им горячую благодарность за то, что они поделились со мной историями из собственной жизни.

Всем, всем — огромное спасибо!

Посвящается Хуанхо Мильясу (он заявился на испытание по латинскому языку под именем Тино Бертоло, попутно сдал экзамен и за меня, благодаря чему мы все трое благополучно перекочевали на третий курс), Толстяку Риверо — «Блестящему», Луису Мари Броксу — «Эрролу Флину», Феликсу Мурьелу, Рафе Рода, Хуаните Мартинес — «Красавице», Рафе Чирбесу, Елене Кабесали, Габриэлю Альбиасу… всему выпуску 1967/68 г., а также историческому факультету, который нас сформировал как личности и нас же сломал.

Таким образом, к нам приходит четкое осознание того, что человек воплощает в себе образ города, а город, в свою очередь, походит на вывернутого наизнанку человека; город дает нам не только возможность самоутвердиться и понять, зачем мы существуем, но и возводит многочисленные и непреодолимые препятствия, которые мешают нам состояться.

Луис Мартин Сантос [1] , «Время молчания»

Я не умею выдумывать. Я должен знать все до последней прожилки, иначе ничего не смогу написать. На моем щите вырезан девиз — «подлинность»!

Исаак Бабель

Глава 1

Уже через несколько секунд пришло ощущение теплоты и покоя. Знакомое чувство, — словно при встрече со старым добрым другом, внушавшим ему силу и уверенность в себе. И хотя укол, который он только что сделал, оказал не совсем обычное действие, это его не удивило: героин был отменного качества.

Он натянул носок, за ним белую кроссовку и улыбнулся своему отражению в заляпанном зеркале с черными ртутными проплешинами по краям.

Потом вынул из кармана кожаной куртки шариковую ручку и, отыскав на стене уборной, сплошь разрисованной граффити, свободное место, старательно вывел: «Клянусь, я разбогатею!»

Ибрагим сидел в кафе «Ориенталь». Он давно облюбовал себе столик у окна, выходившего на улицу: таким образом можно незаметно наблюдать за тем, что происходило на Пласе [2] .

— Отлично, Ибрагим. Просто здорово! Все прошло как по маслу. Не представляешь, насколько я изголодался по коняшке [3] , — тараторил парень, захлебываясь от восторга. — А этот — высшей пробы: я так сразу и поплыл. Знал бы ты, чем приходится пробавляться в тюряге… Ширяешься всяким дерьмом… И надзиратели достают. Глаз не спускают, козлы вонючие.

Он зевнул, сладко потянулся и закинул руки за голову.

— Ладно. А как тебе работенка? — спросил Ибрагим. — Ты хоть понял, о чем речь?

— Неужели?! Считай, уже приступил. Только скажи, что делать — и полный порядок. Но с условием: вечером я должен быть в мешке [4] . В десять ноль-ноль отбой и будь любезен — полезай в койку. Мать их так.

Ибрагим молча кивнул и посмотрел в окно. Пласа постепенно заполнялась народом. Тяжело ступая, шли женщины, нагруженные кошелками со снедью, вертелись под ногами ребятишки, решившие, что в такой денек грешно сидеть в колледже и корпеть над книгами, из угла в угол слонялись безработные и просто зеваки.

— Эдак даже лучше. По вечерам я сам рву когти из этого квартала. Значит, так: встречаемся утром, и я указываю тебе, где спрятан марафет [5] . Приходится каждый раз искать новое место. Понятно?

— Яснее ясного. — Парень придвинулся к Ибрагиму вплотную и понизил голос до шепота. — Слышь, браток, а сколько причитается мне? Я в смысле бабок.

Ибрагим замотал головой.

— Никаких денег. С десяти проданных граммов один забираешь себе. На круг выходит грамма три-четыре в день. А сплавишь больше — больше и получишь.

— Коняшки?

Ибрагим опять замотал головой и окинул Пласу внимательным взглядом.

— Коняшка годится лишь для доходяг. Я работаю с кокаином. Кока, много коки — вот что нужно богатеям. А с коняшкой одна возня и никакого навара. Он — для бедных. Богатые берут не торгуясь, да и легавые их не трогают. Но предупреждаю: в нашем деле надо держать ухо востро. — Ибрагим заглянул парню в лицо, но тот наклонился и принялся растирать себе ступню. Укол нестерпимо жег ему кожу. — Я требую крайней осмотрительности, — настойчиво повторил Ибрагим. — Один неверный шаг — и хана. Да что с тобой такое?!

— Ничего. Понимаешь, не могу я колоться в руку. Есть там у нас в тюряге один психодрал [6] , который… Короче, нельзя мне в руку — только в ступню, иначе не видать мне увольнительных, как своих ушей. Опять запрут. И без того этот гребаный воспитатель, похоже, уже что-то про меня разнюхал. Гад ползучий!

— Тут ты прав. В тюрьме всем заправляет воспитатель. Если с ним поладить, то могут запросто поменять статью. Пускаются в ход всякие байки про трудное детство, про нищету, и готово — твое дело уже у судьи по надзору.

— Знаешь, до отсидки я думал, что в тюряге все иначе, чем на воле. А на поверку выходит то же самое: одни командуют, другие лижут им зад и молчат в тряпочку. Словом, если в кармане пусто, то всю жизнь проходишь в шестерках. При деньгах сам себе господин: хочешь смолку [7] — пожалуйте, хочешь коняшку — нет проблем. Крепко спишь, сладко жрешь, при тебе лучшие адвокаты… А без денег — так загибайся на улице. Что в тюрьме, что на воле — все едино!

— Я еще ни разу ни на чем не попался и не попадусь — будь уверен! Хватают одних бедолаг, доходяг разных. А надо мной не капает, у меня все шито-крыто. Держись за меня крепче и не пропадешь. Будем работать по договоренности и только с надежными клиентами.

— И то верно. Попадаются одни доходяги.

— Однажды меня сцапали, но не смогли ничего доказать. — Ибрагим усмехнулся. — Придурки! Мурыжили в участке битых три дня — и ни хрена. Мой адвокат все равно меня вытащил.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.