Инсула

Романовский Владимир Дмитриевич

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Романовский Владимир Дмитриевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Инсула ( Романовский Владимир Дмитриевич)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава первая. Спокойствие

Мало кто из жителей северной столицы мог бы с уверенностью сказать, когда именно, в каком году, возвели на Московском Проспекте здание «общества с ограниченной ответственностью» и зловещим названием «Спокойствие», развалив для этого два дома. Некоторые ворчали, что вот, де, хорошие были дома, добротный «сталинский ампир», а построили вон чего. Так помнилось – что именно «сталинский ампир», а не барокко, неоклассика, или модерн. Даже какие-то белые колонны рисовались в памяти людей, дорические, и фронтоны с мощными барельефами над входами. Колесницы какие-то. С другой стороны – сталинский ампир и колесницы? Какие колесницы, зачем? Но, наверное, колесницы. Не паровозы ведь.

А новое здание заставляло почему-то прохожих нервничать, прятать глаза, засовывать руки в карманы пальто и курток, и пытаться думать о чем-то отвлеченном, о теплом взморье, о ласковом прибое, о проникновенной музыке времен романтиков, а то и ранее, об устрицах и белом вине, и веселых привлекательных особях противоположного пола вокруг. Восьмиэтажную коробку собрали из стали, бетона, и темного стекла, и высилась она, темная, неприятная, над Московским Проспектом надменно, будто презирала соседние дома, прохожих, сам Московский Проспект, весь город, с которым не имела и не собиралась иметь ничего общего.

На пятом этаже здания находился просторный безликий кабинет Людмилы Сергеевны Рубинштейн: со множеством прямых углов и прямоугольной мебелью, с «дизайнерскими» светильниками по периметру, похожими на клизмы в водосточных воронках. Дабы не выглядел кабинет чересчур монотонным, на стену повесили фотографию в рамке: в светло-коричневых тонах, ретро, изображала фотография людную улицу времен Бель Эпокь (по франко-американскому счету), с любопытными витринами и вывесками и громоздким трамваем в центре композиции.

Коллеги поговаривали, что Людмила Сергеевна является прямым потомком того самого Рубинштейна. Не польско-еврейского Рубинштейна, а русско-немецкого, который пианист. Впрочем, польско-еврейский Рубинштейн тоже был пианист. Но русско-немецкий был еще и композитор, и писал оперы. И почему-то принципиально отказался дирижировать премьерой фортепианного концерта Петра Ильича Чайковского. Наверное все-таки он был еврей. Хотя сама Людмила Сергеевна, когда к слову приходилось, сей факт отрицала. Обрусевший немец, звали Антон. И брат был, Николай. Тоже пианист и композитор. Но я им не родственница. И польско-еврейскому Рубинштейну тоже не родственница.

В. Перов. Портет Антона Рубинштейна

Справа от стола Людмилы Сергеевны высилась симпатичная карибская пальма в кадке. В ствол пальмы по просьбе Людмилы Сергеевны два кряжистых таджика, переговариваясь по-таджикски, ввинтили два шурупа и повесили на них мишень для игры в дартс.

Сама Людмила Сергеевна была когда-то красивой женщиной, но ухаживала за собою на протяжении многих лет так тщательно и с таким упорством, что во всех чертах лица ее заключалась теперь легкая степень искусственности. Волосы свои – неизвестно, какого они были цвета изначально, а сейчас блондинистые – Людмила Сергеевна аккуратно подкрашивала в парикмахерской, и цементировала – иногда сама – специальным аэрозольным составом, придавая им нужную с ее точки зрения форму, с уклоном в ранний футуризм, а когда поправляла их, то делала это очень осторожно, концами указательного и среднего пальцев правой руки.

И вот теперь, в полдень, сидя за прямоугольным столом, Людмила Сергеевна улыбалась холодной улыбкой Рылееву – красивому мужчине под сорок, подтянутому блондину в элегантном костюме, уверенному в себе, с бесстрастным в данный момент выражением лица.

И говорила Людмила Сергеевна так:

– Объединение состоялось, Рылеев. Это теперь неотменяемый факт. Откровенно говоря, вступление новой администрации в права означает, что все, что происходило раньше, не имеет более юридической силы.

Рылеев спокойно отвечал:

– Мы ведь говорим о жилье. Дом квартирный, а в квартирах люди живут, Людмила. Люди. С чаяниями, предубеждениями, мыслями всякими. Из крови и плоти – люди. Жилье.

– Это в тебе говорят сословные предрассудки, Рылеев. В твоем возрасте следует быть более космополитичным. Квартира в пятиэтажной дыре в Купчино – жилье. Фанерный сарай у черта на рогах, за Ржевкой – тоже жилье, возможно даже отчий дом. А пятнадцать комнат, кои занимают целый этаж и стоят около миллиарда условных единиц – это, Рылеев, беспроигрышное капиталовложение, а не жилье. А то, что в комнатах этих можно жить – если, конечно, хватает денег оплачивать услуги – это просто совпадение.

Говоря все это, она встала, обошла стол, и принялась прохаживаться туда-сюда, наклоняя голову из стороны в сторону, упражняя мышцы стареющей шеи. И продолжила:

– Дополнительная выгода тебе – если ты, конечно, сумеешь убедить остальных жильцов продать квартиры – получение процента от сделки. Сумма немалая. Я бы показала тебе графики, но ты нос воротишь.

Присев на край стола, она скинула один туфель и с удовольствием помассировала себе ступню. А Рылеев подумал, что надо бы встать, пожелать Людмиле приятного дня, и идти к чертовой бабушке по своим делам. Людмила – акула, он и сам он, Рылеев, акула покруче любых людмил. И стращать тоже умеет. Он собрался было подняться, но именно в этот момент его посетило видение.

Он отчетливо увидел – лестницу, окружную, стилизованною под парижскую неоклассику, тусклый голубоватый свет от ночных контрольных ламп, себя, стоящего, схватившись за резные деревянные перила, в халате – и лежащий на лестнице этажом ниже чей-то труп. Лица трупа не было видно. Судя по очертаниям – женщина.

Видения посещали Рылеева не очень часто, но регулярно – с боевых времен еще, с того самого, первого, перед самой стычкой. В то время видение позволило Рылееву сохранить жизнь нескольким людям – которые ничего даже и не заметили (и не надо). Рылееву был показан возможный вариант развития событий. Способ предотвратить этот вариант он нашел сам.

И с тех пор видения повторялись – раз в год или реже. Не всегда Рылеев понимал, что именно он видит, и не всегда находил способы предотвращения серьезных неприятностей. Но часто ему это удавалось. И никому он об этом не рассказывал.

Что за труп на лестнице? Чей труп?

Рылеев очнулся – видение мелькнуло и погасло, короткое, Людмила даже не заметила ничего. Он продолжал сидеть перед ней – спокойный, уверенный, бесстрастный.

Видение предупреждало об опасности. Какой? Что они задумали, эти подонки из Спокойствия, что им нужно, какие у них цели? Заставить жильцов выселиться. Зачем? Квартиры купленные, дому два года. Жильцы если и согласятся, то не вдруг. Жильцам можно хорошо заплатить. Но именно в данном случае Спокойствие платить не хочет, а хочет, чтобы он, Рылеев, жильцов уговорил. Именно он. Почему? Не из экономии, нет. Здесь что-то другое.

Рылеев сделал вид, что смотрит на Людмилу оценивающим взглядом. Она холодно улыбнулась в ответ. Никакого особого почтения эта женщина ему не внушала. Помнились какие-то прошлые года, и думалось – как это из восторженных девушек с широко распахнутыми глазами, шелковыми волосами, упругой грудью, приятным запахом, улыбчивых, доверчивых, получаются со временем вот такие вот особы.

– Слушай, Людмила…

– Ну?

– Помнишь, о чем мы с тобой мечтали в институте?

Людмила Сергеевна сняла и другой туфель, и начала массировать другую ступню. Туфли ей жали. Торчали косточки – признак ношения обуви не по размеру, обуви, которую носят женщины, будучи уверены, что она, обувь, делает их более привлекательными; привлекает мужчин, а привлеченный мужчина – это мужчина, которого можно контролировать; а также женщины, делающие карьеру. Основания те же.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.