Последняя партия

Штейман Борис Евгеньевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последняя партия (Штейман Борис)

Василий Александрович изящно, двумя пальцами передвинул слона на поле С7 и безразлично посмотрел в запыленное окно. Михаил Егорович глазам своим не поверил: «Ведь тогда ладья Е2, слон В6 шах! И у Василия Алексаныча летит конь, а потом… и подумать страшно, что будет потом. Нет, не может быть! — Михаил Егорович еще раз внимательно всмотрелся в позицию. — Да, нет. Все так и есть! Вот удача! Неужели Василий Алексаныч просмотрел?! И сбудется давнишняя мечта, и он, наконец-то, выиграет у него?! А вдруг опять какая-нибудь хитрая ловушка, он чего-то недопонимает и по простоте душевной съест сейчас коня, а потом последует горькая расплата?! Как бывало уже на раз… Ведь Василий Алексаныч — очень опытный игрок! Можно сказать, ас! С ним шутки плохи… Но ведь и на старуху бывает проруха… Бывает или не бывает?.. Нет, не буду есть, мало ли что. Не буду и все! — решил Михаил Егорович и снова засомневался. — Вот так всегда. На блюдечке подносят. И усилий-то никаких, только открой рот. А он, дурак, нюня, еще раздумывает! Другие никогда не сомневаются. А он всегда. И в школе, и в институте… Любил одну, думал, взвешивал, женился на другой…» Михаилу Егоровичу стало страшно себя жаль. Он сглотнул подступивший комок, дрожащей рукой подвинул ладью на А2 и замер. «Ведь я способный. И в шахматы хорошо играю, — попытался он себя успокоить. — Если бы по-настоящему занялся, мог бы и до гроссмейстера дослужиться… А что, вполне бы мог! И вообще, до каких пор, в конце концов, ходить в замах у Василия Алексаныча?! А что все продумываю, взвешиваю, то это даже и неплохо. Только одни самодовольные болваны ни в чем не сомневаются!»

Василий Александрович с интересом следил за внутренней борьбой, отражавшейся на лице Михаила Егоровича. Василий Александрович пожертвовал коня и с восхищением стал рассматривать позицию. Комбинация была просто превосходной, фигуры были теперь поразительно уравновешены, симметрия и единство царили на доске. Открывались блестящие перспективы для фланговых атак. Слоны буквально жалили неприятельского короля. «Вот она высшая красота и гармония! Истина и смысл жизни! Какая во всем законченность! Как сладостна эта пауза перед окончательной развязкой! Не хочется ничего нарушать. Все и так ясно…» Суета и неприятности последних дней отодвинулись куда-то в сторону. Даже запутанные отношения с женой перестали волновать Василия Александровича. «И так, в последнюю атаку!» — подумал Василий Александрович и взялся за оставшегося коня. В это мгновение сильнейший порыв ветра распахнул окно, не открывавшееся с незапамятных времен. Вырвал Василия Александровича из кресла и вынес вместе с зажатой в руке фигурой в пространство.

Он очутился на огромном зеленом поле. Под ним мощно храпел конь. Доспехи привычно стискивали грудь. «За мной! На приступ!» — проревел Василий Александрович и в сопровождении двух офицеров помчался, обгоняя пехоту, на штурм королевского замка. Ворота были открыты. Солнце сверкало на длинном лезвии меча. Они на одном дыхании прорвались сквозь неплотный заслон растерявшихся защитников крепости и ворвались внутрь. И вдруг ворота с грохотом захлопнулись, отрезая их от отставшей пехоты. «Ловушка!» — мелькнула запоздалая догадка…

Михаила Егоровича долго по инстанциям не таскали. Все произошло в рабочее время, и были свидетели. Вскоре он занял кабинет Василия Александровича и часто подолгу смотрел на его портрет. Михаил Егорович заказал его у одного малоизвестного художника, слывшего среди своих большим оригиналом. Василий Александрович был изображен на нем в рыцарских доспехах, скачущий на приступ замка в сопровождении небольшого конного отряда. «Таким он и останется в наших сердцах», — думал при этом Михаил Егорович.

Многие интересовались, почему это Василий Александрович изображен в таком, мягко говоря, несколько странноватом виде. На что Михаил Егорович всегда отвечал:

— Фантазия художника, знаете ли. Но отражает суть натуры. Да, признаться, и взял недорого.

Михаил Егорович часто рассказывал сотрудникам о последних минутах:

— Он уже поднялся в воздух. И крикнул мне, знаете ли, в каком-то, я бы даже сказал, ажиотаже: «За мной! На приступ!» И я, знаете ли, чуть было не полетел вместе с ним. Но в последний момент вдруг что-то засомневался: «А уж не подвох ли, какой?!» Он ведь разыграть мог запросто. А когда уже решился лететь, его и след простыл. Вот теперь сижу здесь вместо того, чтобы там… — заканчивал он с притворным сожалением и похлопывал при этом по подлокотникам кресла. Но в шахматы с тех пор больше не играл.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.