Иллюзионист

Мишарин Борис Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Борис Мишарин

Иллюзионист

Спертый воздух переполненной камеры следственного изолятора еле заметным дымком слоился по небольшому пространству. Если кто-то проходил по узкому коридорчику между шконок, то за ним вился хорошо заметный с боков в лучах от зарешеченного окна шлейф смеси дыма, газов и пыли.

Старый зэк, смотрящий по камере, по кличке Сорока, постоянно курил и кашлял. Кашлял ночами, не давая спать подозреваемым, обвиняемым и осужденным, которых еще не успели перевести в ту или иную зону, кашлял днем. Нет, он не болел туберкулезом, это курительно-камерный кашель старого зэка. Он затушил окурок, заговорил:

– Раньше бывало, менты частенько Иллюзиониста задерживали, оформляли в СИЗО, как положено, на два месяца сначала, но он никогда этот срок не отбывал. Всегда выходил раньше.

– Стукач что ли? – спросил один из зэков.

– Сам ты стукач, – ответил Сорока, – это Иллюзионист, – он поднял палец вверх, – понимать надо, человек уважаемый. Так вот, когда он был в камере, то дверь никогда не закрывали, и всегда присутствовал свежий воздух из коридора.

– Ладно тебе, Сорока, чего байки травишь…

– Байки… – ухмыльнулся Сорока, – молоды вы еще, жизни не знаете. Менты и дубаки его уважали, не беспредельничали, в хатах порядок был, все по закону. Посидит месячишко и на волю, но порядок наведет железный. Совсем мальчишкой был, когда первый раз его увидел, а последний раз… мне уже лет пятьдесят было, а ему все время тридцать.

Дверь камеры отворилась, вошел новенький. Сорока лежа сощурил свои подслеповатые глазки, сел на шконке.

– Зрение уже не то…не Виктор Борисович случаем?

– А-а, это ты, Сорока, все никак завязать не можешь, а говоришь зрение…

Сорока вскочил, согнал соседа по койке, положил свой матрац и вежливо пригласил новенького:

– Проходите, Виктор Борисович, ваше законное место, я помню, что вы у стеночки любите. Сколько лет, сколько зим…

Новенький расположился, прилег на шконку.

– Что-то душно у вас, надо бы дверь открыть, проветрить.

– Организуем, Виктор Борисович, организуем, – обрадовался Сорока, – слинял – открыл дверь, – бросил он шестерке.

– Как я ее открою?

– Толкни и откроется – сам Иллюзионист к нам пожаловал, – пояснил Сорока.

Шестерка подошел, толкнул, дверь действительно открылась, потянуло свежачком.

– Ну, что я говорил – живем, братва! – воскликнул Сорока.

Сокамерники удивленно разглядывали вновь прибывшего – расположился на койке старшего по камере, сам Сорока предложил учтиво – новый пахан, значит. И дверь открылась, не трепался старый зэк. Но надо поглядеть еще.

Коридорный обернулся, увидел открытую дверь в камеру, охнул, подбежал, глянул – все на месте, закрыл дверь на задвижку, вздохнул. Склероз что ли? Рановато…

– Вот так теперь все время будет, – пояснил Сорока, – дубак будет закрывать дверь, а мы открывать…

Коридорный сел на свой стульчик, прикрыл веки. Тишина… он задремал. Очнулся, глянул – опять открыта дверь в камеру. Но теперь он помнил, что точно закрыл ее. Подошел к двери, заглянул внутрь – все на месте. Он не стал выяснять, каким образом открылась дверь, закрыл ее на задвижку и замкнул на замок. Сел на свой стульчик и стал размышлять, как зэки могли просунуть проволочку, чтобы отодвинуть задвижку. Надо сказать режимникам, чтобы обыск в камере провели тщательно. Он снова задремал, очнулся и увидел открытую дверь. Это уже пахло "керосином". Он захлопнул дверь и нажал тревожную кнопку. Услышав топот бежавших ног, Сорока произнес:

– Дубак – он и есть дубак. Как теперь станет объяснять начальству, что дверь открывалась несколько раз?

Зэки с уважением глядели на Иллюзиониста, но не понимали, что происходит, каким образом открывается дверь? Режимники обыскали камеру, ничего не нашли и сменили коридорного. Другой, после нескольких попыток закрыть дверь, не стал нажимать тревожную кнопку, сидел на стульчике и смотрел молча, готовый вызвать подкрепление в любой момент. Но утром доложил начальству о произошедшем и был отправлен на медицинскую комиссию, никто не поверил ему из руководства.

Иллюзиониста увезли на допрос, и СИЗО успокоился – дверь более не открывалась. Зэки спрашивали Сороку, как это делает Иллюзионист, но он и сам не знал, отвечая, что Иллюзионист – есть иллюзионист.

* * *

Конвой ввел его в кабинет, снял наручники и удалился. Следователь пригласил присесть.

– Подозрение в подделке документов с вас снимается, Виктор Борисович, паспорт действительно оказался настоящим. Но нанесение телесных повреждение средней степени тяжести и сопротивление сотруднику полиции остается. Не желаете признать свою вину?

– Я не виновен, полицейский меня оговаривает, – ответил Иллюзионист.

– В таком случае мы проведем сегодня между вами очную ставку, – пояснил следователь и пригласил полицейского в кабинет.

После заполнения "паспортной части" протокола, следователь попросил сначала полицейского рассказать, что произошло на самом деле.

– Патруль ППС доставил задержанного гражданина Иллюзиониста в отдел полиции по подозрению в подделке паспорта. На вид ему тридцать лет, а по паспорту шестьдесят. Вполне обоснованное подозрение. Я был дежурным оперативником и задержанного привели ко мне. В ходе взятия объяснения с гражданина Иллюзиониста он внезапно ударил меня кулаком по лицу, причинив телесные повреждения, которые зафиксированы в медицинском учреждении. Это все.

– Что можете рассказать вы, гражданин Иллюзионист? – спросил следователь.

– Действительно меня задержал патруль ППС, доставил в отдел и к дежурному оперативнику, все так и было.

– Вас доставили к капитану полиции Воротникову Павлу Сергеевичу, – решил уточнить следователь.

– Да, но я тогда не знал его фамилии, он не представился, не показал удостоверение, был не в форме, а в гражданской одежде. Но я находился в отделе полиции и сам не просил предъявить документы. Он кричал на меня, угрожал, что посадит надолго, предлагал сотрудничество, если я выдам подпольный цех по изготовление паспортов, то дело замнет. Я не бил полицейского, это оговор и понятия не имею, где и кто нанес ему эту травму.

– Вы подтверждаете слова Иллюзиониста? – обратился следователь к полицейскому.

– Нет, не подтверждаю и заявляю, что он меня ударил кулаком и нанес травму лица.

– Лицо у него заклеено повязкой и травма не видна. Есть заключение экспертов о наличии травмы? – спросил Иллюзионист следователя.

– Ознакомьтесь.

Иллюзионист прочитал.

– У меня есть вопросы к полицейскому, – попросил он.

– Пожалуйста, задавайте, – ответил следователь, – процедура очной ставки это предусматривает.

– Вы утверждаете, гражданин полицейский, что я ударил вас кулаком, это так?

– Да, это так.

– Именно кулаком, а не палкой или другим предметом?

– Именно кулаком, – ответил Воротников.

Иллюзионист попросил следователя зафиксировать в протоколе, что со слов Воротникова он получил удар кулаком, а не палкой или другим предметом и продолжил:

– В заключении судмедэксперта написано: "… рвано-ушибленная рана длиной четырнадцать сантиметров и шириной полсантиметра…". Такую рану невозможно нанести кулаком, это скажет любой эксперт, это понимает, надеюсь, следователь. Это мое алиби, гражданин полицейский. Вы и теперь утверждаете, что я нанес вам удар кулаком?

– Да, утверждаю, – ответил Воротников.

– Все ясно, у меня больше нет вопросов, оговор на лицо и это факт, гражданин следователь. Я могу быть свободен, надеюсь, теперь вы снимите с меня все обвинения?

– Подождите в соседнем кабинете, – попросил следователь.

Он отвел его в другой кабинет и попросил присмотреть. Вернувшись, набросился на Воротникова:

– Ты что творишь, совсем из ума выжил? Мог бы сказать, что тебя палкой ударили, об косяк дверной долбанули, и он сядет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.