Круг замкнулся

Кнут Гамсун

Жанр: Классическая проза  Проза    2008 год   Автор: Кнут Гамсун   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Круг замкнулся (Кнут Гамсун)

Часть первая

I

Когда люди идут на мол встречать каботажный пароход, это не приносит им ровно никакой прибыли, как, впрочем, и убытка; получается то на то, если, конечно, не считать сбитых подметок. Словом, вреда от этого нет, да и пользы не больше. Может, какие-нибудь особые впечатления, зрелище для богов, другая благодать? Нет и нет. Несколько человек и ящиков — на борт, несколько человек и ящиков — на берег. Никто не произносит ни слова, ни штурману у релинга, ни экспедитору на причале говорить незачем, они смотрят каждый в свои бумаги и молча кивают.

А больше ничего и нет.

И люди каждый Божий день знают, зачем они туда идут и что увидят, но идут все равно.

И совсем-совсем ничего больше?

Ну, может, конечно, случиться, что слепого шарманщика проведут по мосткам, чем привлекут внимание детей, либо на берег сойдет в полном боевом снаряжении какой-нибудь спортсмен при лыжах и рюкзаке, хотя на дворе май и Пасха давно миновала.

А больше и впрямь ничего.

В порту царит оживление. Кроме детей разного возраста сюда явились почтенные горожане и отцы города, купцы и рыбаки, несколько таможенников, которые слоняются без толку, чтобы убить время, фотограф Смит с дочерью и женой и много прочего народу. В порядке исключения показался на люди и капитан Бродерсен, тот, что раньше водил барк «Лина», но потом бросил это дело и стал смотрителем маяка на внешнем рейде. Он останавливается и беседует с таможенником Робертсеном, которого называет штурманом, после чего спускается в свою лодку и выгребает к маяку.

И в молодых девушках недостатка здесь нет: Ловиса Роландсен — рослая, заневестившаяся девица, из семьи ремесленников, малость угловатая и костлявая, но голубоглазая и вообще отличная партия. Ловиса любит прогуливаться с Лоллой, лицом, правда, Лолла не вышла, зато вышла статью и бюстом, а вид у нее такой, будто она готова вот-вот заржать. Поскольку на берег сошел лихой спортсмен, она два раза сбилась с ноги и уставилась на него. Ушлый фармацевт говорит про Лоллу, что она перетренирована.

Но определяют картину дети в разноцветных платьях — синих, и красных, и желтых, и черных, и серых, числом до двадцати, красивые дети, по большей части — девочки, некоторые уже подростки, уже влюблены и гуляют с большими мальчиками. Особым поклонением была окружена дочь аптекаря: она сидела на ящике и устраивала прием. Звали ее Ольга, и все остальные под нее подлаживались. Пробился к ней и сын смотрителя маяка, но ему ничего не перепало. Неотесанный сопляк, еще даже не конфирмованный, конопатый, вдобавок голос у него ломается; только настроение испортил, так о нем сказала Ольга. Она его недолюбливала. Почему, спрашивается, он не уехал на маяк вместе с отцом? Во-он он там гребет.

Абель промолчал.

Впрочем, Абель не всякий раз терялся. Он уже привык препираться с Ольгой о разных разностях с тех самых пор, когда оба они были много меньше, чем сейчас. Однажды она расхвасталась, что ее отец может бросить камнем в сороку и попасть. Зато мой отец знает карточные фокусы, отвечал на это Абель.

В общем у них за плечами много всяких совместных затей, и детские годы они прожили вполне увлекательно. Они на равных таскали морковь с огорода в загородной усадьбе Фредриксена, после чего отнюдь не спешили к хозяину с повинной. И еще они сообща утопили кота. Это был здоровенный котище, который разодрал грудь Ольгиной кошке, вернее, не кошке, а тоже коту. Конечно же ради такого случая участники поклялись друг другу хранить молчание, и конечно же совершили они это под покровом ночи, потому что кот был из знатных, таможенный был кот. Они ничего не боялись: тяжеленный камень в мешок — кота туда же, затянуть сверху — и бултых в глубокую воду. Потом они подгребли к мосткам, у каждого было свое весло, и работали они на равных, только у Абеля потом кровили руки.

За такое дело он, казалось бы, заслужил более продолжительную благодарность Ольги, но несколько дней спустя он сам все испортил. Ольга забралась на крышу сарая, а Абель не только не помог ей слезть, но еще и стоял внизу, заглядывал ей под юбки и смеялся. Это так ее разозлило, что она без оглядки спрыгнула вниз, прямо на него, и оба покатились в крапиву, на кучу щебня, и ободрались до крови.

После чего они долго враждовали.

Но время идет, все стирается из памяти, оба подросли и возмужали. Они вместе ходят в кино, видят там разбойников, и скачки, и дрессированных собак и катаются вместе с другими на карусели внизу, на складской площади. Аптекарева дочка стала одеваться наряднее, чем остальные девочки, наряднее даже, чем Ловиса Роландсен и чем Лолла, то есть взрослые барышни. А вот Абель мало переменился. Собой он не очень видный, но друзья его ценят, потому что он всегда готов прийти на выручку и умеет найти выход из любого положения. Однажды летом, когда он вместе с другим мальчиком собирали чаячьи яйца, оба чуть не погибли, но к тому времени Абель уже научился плавать и сумел спасти как себя, так и своего напарника. Руки у него были на редкость маленькие, но крепкие, жилистые и проворные, как у воришки.

Его меньше уважали, чем Хельмера, который был в ученье у кузнеца, и уж подавно меньше, чем Рибера Карлсена, который ходил в гимназию, чтобы после этого кем-то стать. Впрочем, эти субчики и годами были постарше. Но ведь и против Тенгвальда и Алекса, своих ровесников, он тоже не тянул, отчего бы это? С детских лет у них и манеры были лучше, и башмаки светлей, им все время подбрасывали деньги на карманные расходы дядюшки да тетушки, а школьные бутерброды у них порой были украшены кружками банана. Нет и нет, у Абеля ничего столь изысканного и в заводе не было, простой мальчик с маяка, где его отец по ночам караулил лампу, а днем отсыпался и вел жизнь бедняка. Вот как обстояло дело.

И все-таки, захоти того смотритель маяка Бродерсен, он мог бы жить малость получше. Только он не хотел. Из скупости.

Четырнадцать лет назад Бродерсен женился по второму разу. От первого брака у него детей не было, от второго родился сын Абель. Много лет подряд он небезвыгодно водил барк «Лина», и люди считали его человеком весьма состоятельным. Может, так оно и было, но жизнь его не являла ни богатства, ни блеска, и сына своего Абеля он содержал в полном убожестве.

Впрочем, Абель не знал никакой другой жизни и вполне довольствовался той, какая есть. Маяк посреди шхер представлялся ему не менее великолепным, чем дом посреди города, да вдобавок у него водились всякие диковины, о которых обычный городской житель и помыслить не может. Ну что такого у них есть, если сравнить с ним? Он выхвалялся своим жилищем перед дружками, это, мол, единственное жилище, которое он признает, он ни с кем из них не поменялся бы, плевать ему на все их дома. У аптекаря дом, ничего не скажешь, и с балконом, и с эркером, но и на него он тоже плевать хотел.

— И все-то ты врешь про свой маяк, — сказала Ольга.

— Приезжай, посмотри сама, — ответил Абель.

И так долго он об этом говорил, что в один прекрасный день, прихватив с собой девочек поменьше, Ольга поехала с ним на маяк. А Тенгвальда она взяла как личность сверх обычного чтимую среди ровесников.

Нельзя сказать, что визит не удался, пейзаж в шхерах был для них непривычный и по виду, и своими размерами, с потаенными уголками среди расселин. Оживляли его забавные декоративные кустики, высаженные на симпатичных клочках земли.

Еще здесь был остов старого катера, приспособленный под хлев, и великое множество чаек, которые прилетали сюда каждую весну и откладывали яйца, и стоял здесь неумолчный гул моря — все сплошь незнакомые и удивительные для детей вещи.

— Да, — признала Ольга и ее маленькие спутницы, — здесь не так, как у нас.

Но все-таки они были не настолько потрясены, чтобы прикусить язык.

— А зачем эта дыра? Неужели тут колодец? А если чайка пролетит над ним и обронит… ну, я хочу сказать…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.