Счастье

Мэнсфилд Кэтрин

Жанр: Рассказ  Проза    Автор: Мэнсфилд Кэтрин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Счастье (Мэнсфилд Кэтрин)

Хотя Берте Янг уже исполнилось тридцать, у нее бывали такие мгновения, когда ей хотелось сменить шаг на бег, затанцевать, сойти с тротуара, покатать обруч, подбросить что-то в воздух и поймать или остановиться и смеяться — просто так, без всякой причины.

Что поделаешь, если тебе тридцать, но, завернув за угол своей улицы, тебя вдруг озаряет ощущение счастья — абсолютного счастья! — как будто ты внезапно проглотил яркий кусочек дневного солнца и он загорелся у тебя в груди и выпустил маленький фейерверк искр в каждую клеточку, в каждый пальчик на руках и ногах.

Но как все это выразить, не будучи «пьяной и распущенной»? Какой идиотизм наша цивилизация! Почему, имея тело, приходится держать его запертым в футляре, как какую-нибудь редкую, редкую скрипку?

Нет, скрипка — это не совсем то, что я имею в виду, подумала она, взбегая по ступенькам и нашаривая в сумке ключ — она его, как всегда, забыла — и гремя почтовым ящиком. Это не то, что я имею в виду, потому что

— Спасибо, Мэри, — она вошла в прихожую. — Няня вернулась?

— Да, мэм.

— А фрукты привезли?

— Да, мэм, все привезли.

— Принесите фрукты в столовую, хорошо? Я их разложу, а потом пойду наверх.

В столовой было темновато и довольно прохладно. Но все равно Берта сбросила пальто, она не могла больше терпеть его тесную пряжку, и холодный воздух обдал ей руки.

В груди у нее по — прежнему сверкал этот яркий шар и исходящий из него фейерверк маленьких искр. Это было почти невыносимо. Она почти боялась дышать, чтобы не раздуть огонь еще больше, и все же она дышала, дышала глубоко. Она почти не осмеливалась посмотреть в холодное зеркало — и все же она посмотрела в него, и оно отразило женщину, сияющую, с улыбающимися дрожащими губами, большими темными глазами и ощущением прислушивания, ожидания чего-то… божественного, которое должно случиться… она это знала… безошибочно.

Мэри принесла на подносе фрукты и стеклянную чашу, и голубое блюдо, очень приятное, со странным отблеском, как будто его обмакнули в молоко.

— Включить свет, мэм?

— Нет, спасибо, я все вижу.

Там были мандарины и яблоки c клубничными глазками. Желтые, гладкие, как шелк, груши, белый виноград, покрытый серебряным пушком, и большая гроздь пурпурного винограда. Этот виноград она подобрала в тон ковра.

Да, звучит неестественно и абсурдно, но именно для этого она его и купила. В магазине подумала: «Я должна купить бардового винограда, чтобы стол гармонировал с ковром». Теперь это казалось оправданным.

Сложив две пирамиды из этих ярких круглых форм, она встала поодаль от стола — оценить эффект: действительно смотрелось любопытно. Темный стол растворялся в сумерках, и, казалось, стеклянная чаша и голубое блюдо парили в воздухе. Все это при ее нынешнем настроении было таким невероятно прекрасным… Она рассмеялась.

«Нет, нет, я впадаю в истерику». Она подхватила пальто и сумку и побежала наверх, в детскую.

Няня сидела за низким столиком и кормила Малютку Би ужином после ванночки. Девочка (она была одета в белую фланелевую рубашонку и голубую шерстяную жакетку, а ее темные тонкие волосики зачесаны в маленький смешной пучочек), подняла взгляд, и, увидев мать, начала прыгать.

— Ну, моя красавица, доешь, как хорошая девочка, — сказала няня, и ее губы сложились так, чтобы обозначить, Берта это знала: она зашла невпопад.

— Она хорошо себя вела, няня?

— Она была весь день просто паинькой, — прошептала няня. — Мы ходили в парк, я села на скамью, достала ее из коляски, а мимо проходила большая собака и положила голову мне на колени, она схватила ее за ухо и потаскала. Это нужно было видеть.

Берта хотела спросить, не опасно ли позволять малышке хватать за ухо незнакомую собаку, но не осмелилась. Она стояла и смотрела на них, опустив руки, как бедная маленькая девочка перед богатой девочкой с куклой.

Малышка вновь посмотрела на мать и улыбнулся так очаровательно, что Берта не выдержала и вскрикнула:

— Ой, няня, дайте я докормлю ее, а Вы пока уберете банные принадлежности.

— Нет, мэм, она не должна менять руки во время кормления, — ответила няня, все еще шепотом. — Это выбьет ее из колеи и может даже огорчить.

Какой абсурд! Зачем иметь ребенка, если он должен находиться, ну, не в футляре, как редкая, редкая скрипка, но на руках другой женщины?

— О, я должна! — выдохнула Берта.

Очень обиженно, няня передала ей дитя.

— Так, не возбуждайте ее после ужина. Вы всегда это делаете, мэм, сами знаете. А я потом не могу ее успокоить!

Слава Богу! Няня вышла из комнаты с банными полотенцами.

— Ну, вот, теперь ты моя, мое сокровище, — сказала Берта, когда ребенок прижался к ней.

Девочка ела с удовольствием, тянула губки к ложечке и потом махала ручками. Иногда не отпускала ложечку, а иногда, когда Берта вновь наполняла ее, она от нее отмахивалась.

Когда с супом было покончено, Берта повернулась к камину.

— Милашка ты моя, милашка! — сказала она, целуя свое теплое дитя. — Как я тебя люблю. Такая ты приятненькая.

И правда, она так любила Малютку Би — ее шейку, когда та наклонялась вперед, ее восхитительные пальчики на ножках, когда они прозрачно светились на фоне огня, и вновь всколыхнулось чувство счастья — она не знала, как его выразить, что с ним делать.

— Вас к телефону, — объявила вернувшаяся няня, с торжеством выхватывая у Берты свою Малютку Би.

Берта помчалась вниз. Это был Гарри.

— О, это ты, Бер? Послушай. Я опоздаю. Возьму такси и приеду, как только смогу, но задержи ужин на десять минут, хорошо? Хорошо?

— Да, хорошо. О, Гарри!

— Да?

Что она могла сказать? Она ничего не могла сказать. Она просто хотела соединиться с ним на мгновение. Не могла же она выкрикнуть: «Сегодня был чудесный день, правда»?

— В чем дело? — спросил приглушенный голос.

— Ни в чем. Entendu [1] , — ответила Берта и повесила трубку, думая о том, что цивилизация не просто идиотична, но гораздо хуже.

Они пригласили на ужин гостей: Норманов Найтс, весьма солидную пару — он собирался открыть театр, а она страстно увлекалась дизайном интерьеров, молодого человека, Эдди Уоррена, который только что опубликовал небольшую книжицу стихов, и все приглашали его отужинать, и «находку» Берты по имени Перл Фалтон. Чем занималась мисс Фалтон, Берта не знала. Они познакомились в клубе и Берта в нее влюбилась, как всегда влюблялась в красивых женщин, которые имели в себе некую странность.

Досадным было то, что, хотя они проводили вместе время, встречались и не раз беседовали, Берта не могла ее раскусить. До какого-то предела мисс Фалтон была на редкость и восхитительно откровенна, но этот предел наступал и дальше она не шла.

За этим что-то стояло? Гарри сказал «нет». Счел ее туповатой и «холодной, как все блондинки, возможно, с небольшой анемией мозга». Но Берта была не согласна; по крайней мере, пока.

— Нет, как она сидит, слегка наклонив голову на бок, и улыбается. Что-то в этом есть, Гарри, и я должна понять, что именно.

— Скорее всего — хорошее пищеварение, — ответил Гарри.

Так он любил охладить пыл Берты. «Печень, моя дорогая девочка» или «скопление газов» или «болезнь почек» и так далее. Странно, но Берте это нравилось и почти восхищало ее в нем.

Она прошла в гостиную и разожгла огонь; потом взяла подушки, одну за другой, те, что Мэри так тщательно расположила, и бросила их обратно на стулья и диваны. Это изменило все — комната сразу ожила. Когда она собралась бросить последнюю, она сама удивилась, прижав ее к себе, — страстно, страстно. Но и это не погасило огонь в груди. О, наоборот!

Окна гостиной открывались на балкон, выходящий в сад. В дальнем конце сада, у стены, росла высокая стройная груша в полном, великолепном цветении; она была совершенна на фоне нефритно — зеленого неба и как будто умиротворяла. Берта почувствовала, даже с такого расстояния, что на дереве не было ни одного нераспустившегося бутона или завядшего лепестка. Там внизу, на садовых клумбах, красные и желтые тюльпаны, тяжелые в своем цветении, склонялись к сумеркам. Серая кошка ползла по лужайке на брюхе, а черная, ее тень, тащилась сзади. Они вызвали в Берте странную дрожь, эти напряженно — сосредоточенные, быстрые существа.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.