Двое - уже компания

Франзен Джонатан

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Two’s Company by Jonathan Earl Franzen

Опубликован в журнале The New Yorker, May 23, 2005 Issue

И потом идеальная пара, Пэм и Пол, что зацепилась в колледже и вместе писала оперетты и вместе организовала кабаре, удивила своих однокашников, женившись в Рино за полгода до выпуска, и, наконец, в суммарном возрасте в сорок три года, обосновалась в Калифорнии как дуэт комедийных сценаристов. Им все еще было всего по двадцать семь, когда NBC купило их пилот сериала о подростках из пригорода со смешными прошлогодними прическами и смешными прошлогодними подростковыми проблемами. Каждый вечер среды следующие пять сезонов десятки миллионов американцев с улыбкой смотрели, как в финальных титрах сериала мигала картинка сердечка («памела бургер пол мэтер») под короткий нежный перезвон. В совместных появлениях на ярмарках вакансий в альма матер — Пэм напоминала веснушчатую грушу Уильямс, Пол — лук-шалот с напомаженными корешками — оба заражали воодушевлением юных амбициозных сценаристов. «Трудитесь, не идите на компромиссы, никогда не соглашайтесь на легкие сделки», — говорила Пэм. «Если не справитесь, — говорил Пол, — хотя бы убедитесь, что это сделка на восемь цифр». Счастливая парочка, три Эмми которой словно подтверждали творческую правомерность их отношений, ушла из сериала в 1998, продала бунгало в Санта-Монике и купила участок в тридцать акров в горах, потому что, как они подшучивали в совместных интервью для газет родных городов в Северной Каролине и Массачусетсе, у Пола начались психологические проблемы с запоминанием, длинный или короткий звук «О» в имени «Майкл Овиц» [1] , и потому он больше не мог появляться на публике.

В своем горном укрытии, куда несколько приятных недель журналы присылали репортеров писать о них статьи и транскрибировать уанлайнеры Пола, они пытались писать оригинальную романтическую комедию. («Мы хотим подталкивать друг друга в творческом плане», — говорила Пэм журналу «Good Housekeeping». «Пэм, например, — говорил Пол, — творчески подталкивает меня с лестницы»). Однако, несмотря на несколько месяцев подталкивания, они так и не продвинулись со сценарием, пока одним утром понедельника не прибыл грузовик FedEx с последним очерком о них в L.A. Weekly. Пэм увидела заголовок статьи — «Двое — уже компания» — и ее как громом поразило. «Двое — уже компания»: идеальное название! «Что мы знаем лучше всего? Романтику брака, — объявила она. — Миру не нужен очередной гэг про девочку со спермой в волосах. Миру не нужна очередная драма об адюльтере. Что действительно оригинально — в этот культурный момент — просто восхвалить моногамию. Создать пару, которая вместе такая прикольная, так подходит друг к другу, что за их брак болеешь с самого первого кадра».

Пол, огорченно хмурившийся над фотографией, приложенной к очерку, сказал, что согласен — в основном. Единственная проблемка — чересчур идеальная пара может показаться скорее умилительной, чем ха-ха прикольной. Даже, вероятней всего, попросту раздражающей. Ему также было интересно, что делать с фактом, что самая смешная женатая пара в кино, которая приходит ему с ходу в голову — Ник и Нора Чарльз, безнадежные пьяницы. «Просто, ну знаешь, интересно», — сказал он.

Пэм сказала, что не понимает, с чего Пол так разнылся. Чтобы опровергнуть его слова, она ушла в свою студию, которая была подземельем с кучей-малой шелковых ковриков и кресел-подушек, чтобы написать несколько эпизодов из брака, которой одновременно и идеальный, и смешной. В кабинете Пола же были только картотека с четырьмя ящиками и складной стул. Он вышел к бассейну и покорно раскрыл блокнот с одним из трех пилотов, которые они с Пэм были обязаны развить по контракту. В этом, под названием «Играем в дом», два прекрасных выпускника средней школы женятся после того, как их родители, которые были знакомы, гибнут в вертолетной аварии, и теперь новобрачные учатся, как вести себя как взрослые с большими особняками и миллионами долларов и как быть гендиректорами семейных бизнесов, хотя им всего восемнадцать и они поступают в колледж. Полу, для которого первые драфты всегда были сущей мукой, раньше нехарактерно не терпелось приступить к написанию эпизода, где два подростка лежат в кровати во взрослых пижамах и жалуются на свой увядающий секс-драйв; но теперь он не видел в этом ничего смешного. Вместо этого его больше тянуло пойти и запереться в ванной домика для гостей с портретом двадцатилетней актрисы Трейси Гилл, которую он надеялся получить на главную женскую роль в пилоте, и когда он выбрался из домика для гостей, примерно через час, в невероятно мрачном настроении, отправился прямиком к своему желтому винтажному родстеру БМВ и завел на полную катушку сумасбродно загрязняющий движок и повел его в город.

Детство Пола само было готовым материалом для комедии. Его отца посвятили в сан пресвитерианского священника, но он ушел из церкви работать в HR компании «Raytheon» [2] и посвятил свой досуг игре на тотализаторе и выпивке в одиночестве, тогда как мать Пола обрела Иисуса, переехала в Колорадо и завела вторую семью с полковником ВВС, которого Пол в юношестве мечтал зарубить топором. В школе-интернате он стал носить все черное и курить «Собрание», а также помог сформировать литературную комедийную труппу, которая разыгрывала сценки вроде царской инсценировки казни Достоевского в стиле слэпстик. Любимой ролью Пола был позитивный Свидетель Иеговы, который без конца стучался в кухонную дверь Сильвии Платт, пока она пыталась покончить с собой; еще ему нравилось играть альтер эго Сартра, Рокантена, и пялиться на древесный корень, пока не затошнит от омерзительного грязного бытия.

Когда Пэм, на вторую неделю учебы в колледже, открыла Пола, он был мрачным тощим одиночкой, с таким же презрением относившийся к девушкам, как и к алкоголю и спорту. На его подносе в тот вечер, когда она поставила рядом свой, было три тарелки с кубиками желе, тарелка с ванильным пудингом, два стакана Пепси и кошмарная котлета из индейки. Первой репликой Пэм было «Ты уверен, что тебе хочется эту котлету?» К Дню благодарения она уже далеко продвинулась в его окультуривании. Свозила домой в Дарем и познакомила с пухлыми и веселыми родителями. Ее отец был соавтором стандартного вводного учебникам по макроэкономике для колледжей, и каждый раз, как его семье был нужен еще миллион долларов — он публиковал новое издание. («Мой личный монетный двор», — хихикал он, показывая Полу свой домашний кабинет).

Отец преподал ему уроки по дегустации вина, мать научила семейному девизу на латыни — «Иногда мы все оглянемся на это и рассмеемся» — и каждый вечер, в спальне Пэм, куда родители с подмигиванием запретили Полу заходить после 22.00 («Придется чертовски много заплатить, молодой человек, если вы хоть пальцем коснетесь нашей дочери!»), Пэм откупоривала чувственные энергии, которые уже давно кипели в стальной печи новоанглийской психики Пола. До Пола сама Пэм обнажалась только перед французским студентом по обмену, чьи сильный акцент и целеустремленный поиск секса позже легли в основу забавного персонажа Пьера в ее и Пола хитовом телесериале, но она была любимым ребенком, и потому ни удивилась, ни испугалась, когда странный, напряженный янки, которого она себе выбрала, одержимо и целиком посвятил себя ей; она приняла это как должное.

Что, наверное, как казалось Полу, когда он мчался в родстере по 101-му, одновременно и великолепная и уютная черта в Пэм, и корень его проблем: она никогда не сомневалась. Самые смешные реплики в их творчестве, реплики с сытным хрустом садизма, принадлежали ему, но он понимал, что именно уверенность Пэм и ее терпимость к клише принесли им все большие контракты. И теперь, не запрограммированная на сомнения, Пэм, кажется, не обращала внимания, что с момента переезда в горы набрала семь килограммов и что топала по дому с сальной дрожью в веснушчатых предплечьях; ей определенно было все равно, что они не занимались сексом с самого Дня труда; и она была многозначительно глуха к некоторым намекам касательно личного ухода и осанки, которые Пол обронил во время фотосъемки для L.A. Weekly. Естественно, теперь человеком, которого он мечтал зарубить топором, стал фоторедактор газеты, который — Пол был уверен — специально выбрал снимок, где Пэм похожа на Джеки Глисон, чтобы ее наказать за самодовольство, а Пола высмеять за слишком искреннее признание в абзаце в паре сантиметров от покрытого пятнами лица Пэм, что всем хорошим в жизни он обязан ей.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.