Все хорошо

Парфенов Михаил Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Все хорошо (Парфенов Михаил)

Мы с подружкой зашли в кафе, перекусить и поболтать. Не виделись пару недель, я успел соскучиться… Надеюсь, она тоже.

Кафе тщилось быть рестораном. Официант поздоровался, оставил нам меню и занялся другими клиентами. Посетителей немного, но, поскольку само заведение невелико, мы можем чувствовать себя в уединении, и в тоже время ясно слышим, что говорят соседи. Рядом сидит толстяк в деловом костюме и цедит через трубочку какой-то коктейль. За окном солнце плавит асфальт, мелькают машины. На другой стороне дороги люди толпятся у магазина, торгующего техникой в кредит.

— Хорошо сегодня, — говорю я.

Подружка кивает, не отрывая взгляда от меню.

Иногда мне кажется, что я ей интересен лишь тем, что могу ее чем-нибудь угостить или что-то ей подарить.

Иногда я думаю, что слишком комплексую.

У толстяка за соседним столиком зазвонил мобильный. Мужчина достает телефон из внутреннего кармана и начинает о чем-то громко спорить с позвонившим.

Подружка посмотрела на него, потом на меня и скорчила недовольную рожицу.

— Не нравится?

Она кивает.

— Это еще не конец света, — я закуриваю. Она опять морщится.

— Курильщик!

— Ты выбрала, что будешь заказывать?

— Да. — Она заказывает полноценный обед из трех блюд, каждое из которых влетит мне в копеечку. — А ты?

Я решаю взять бокал пива.

— Холодненького…

Ее вроде веселит, когда у меня на лице появляется такое вот дурацкое мечтательное выражение.

Здесь, в тени, конечно, не так жарко, как на улице. Хотя все равно явственно не хватает свежего воздуха. Думаю, толстяк за соседним столиком нырнул в кафе, пытаясь укрыться от зноя. Ругаясь по телефону, он то и дело вытирает рукавом пиджака потный лоб. Рукав уже потемнел от влаги. Смешной мужик — давно бы уже скинул эту деловую робу, чего мучиться?

Подошел официант, принял заказ и удалился.

— Хорошо здесь, — говорю я подружке, пока мы ждем его возвращения.

— Да, только вот жара…

— Это еще не конец света.

Она одаривает меня вежливой улыбкой.

Иногда, после наших встреч, я пытаюсь высчитать, сколько же в ее улыбках искренности, сколько благосклонности, а сколько насмешки.

Иногда осаживаю себя: успокойся, парень. Пускай улыбка остается просто улыбкой.

— Знаешь, — подружка смотрит на меня, не мигая. Она всегда так делает, если собирается сказать что-то серьезное или желает сделать вид, что собирается. — Знаешь, с такими вещами не шутят.

— Ты про конец света?

— Да… — она опять морщит носик. — Не повторяй!

— Давай обсудим это. Убьем время, пока заказ еще не принесли. Ха! «Убить время», сказать это все равно что сказать «конец света». Как тебе такая игра слов?

— Неприятно…

— Почему неприятно? По-моему, куда неприятнее этот потный жирдяй, насилующий наши уши своей руганью.

Она отмахивается от меня рукой, как будто от мухи:

— Пойми, глупый, если постоянно вспоминаешь что-то плохое, оно может действительно случиться.

— Ты имеешь в виду, что можно конец света… накаркать? — я смеюсь. — А если я миллион раз скажу «зима», на улице похолодает?

Взгляд у подружки становится злым. Ее сердит, когда я завожусь. Наверное, потому, что меня трудно остановить в такие моменты.

— Делай что хочешь, — она отворачивается, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие ко мне и моим шуточкам. — Талдычить одно и то же назло девушке — не лучший способ произвести на нее впечатление.

Толстяк тем временем уже спрятал телефон и рухнул на свое место. Пот стекает с него ручьями. Скоро под стулом начнет скапливаться лужа.

— Понимаю твою логику, — киваю я примирительно. — Пустыми словами впечатление, конечно же, не произвести. Другое дело, если мне и правда удастся вызвать армагеддон.

— Уже не смешно. Я сейчас уйду!

— Подожди, — останавливаю я ее. И, когда она садится обратно, с улыбкой добавляю:

— Ты ведь не знаешь, что там сейчас начнется.

Она опять вскакивает, и тут мне уже приходится ее по-настоящему успокаивать.

— Сама посуди — миллиарды людей в мире ежедневно вспоминают про конец света по всякому мало-мальскому поводу. Допустим, все это копится где-то, записывается в некую вселенских масштабов книгу, складывается на каких-то космических весах. И вот в какой-то момент очередная ничего не значащая, казалось бы, реплика о конце света становится той самой последней каплей. Во всех смыслах последней. Конец света, конец света, конец света… И вот предположим, что сейчас чаша мировых весов уже заполнена и остается всего ничего, сущая малость — одно единственное упоминание о…

— Черт, у вас тут кондиционер есть вообще? — громко возмущается толстяк, обращаясь к гарсону. Тот как раз несет мое пиво.

— Сломался, — отвечает официант. — Скоро починят, это же не конец света…

Увидев, как вытягивается лицо подружки, я оглядываюсь на улицу.

Там пылающие остовы машин, по инерции продолжая движение вперед, проваливаются в плавящуюся мостовую, а очередь у магазина по ту сторону дороги превратилась в липнущие друг к другу обугленные черные силуэты.

— Что это? — спрашивает моя любовь.

— Что происходит?! — кричит моя любовь, а кожа ее пухлых щечек очень быстро розовеет.

— Все хорошо, — отвечаю я. — Все хорошо, все хорошо, все хорошо…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.