Жаклин Врана

Лерой Тодд

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жаклин Врана ( Лерой Тодд)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

Она запустила руку в почтовый ящик и вынула плотный оранжевый конверт. Еще теплый, он приятно шуршал. Жаклин не умела определить точного времени, чтобы поймать взглядом спину посыльного. Письмо отправлял не почтальон, а сам адресат. Она обращалась в почтовую клиентуру, и те уже не раз сообщали о том, что ничего кроме счетов и выписок из банка ей не приходит. Ей приходилось мириться с тем, что незнакомца не раскрыть. И все же это волновало ее не сильно. Собственно, как и все вокруг. Жаклин просто патологически не умела переживать.

Девушка заселяла квартиру, просторную, как и все в Швеции, но серую и грязную. Многие женщины назвали бы ее неуютной или холостяцкой. Этот квадрат бетона все равно не принадлежал Жаклин. Она выплачивала шесть тысяч крон в месяц и была вполне этим довольна. Ее устраивала крыша над головой и четыре стены во всех комнатах. А вопрос ремонта ее не беспокоил вовсе.

О том, что на застекленном балконе вымеряет шаги ручной ворон, квартиродателям она не сообщила. Девушка полагала, что по таким мелочам беспокоить хозяев не стоит. Хозяйкой была пожилая леди, живущая в другом городе, жилье ей сдавала уже почти пятнадцать лет. Столько же лет было и ворону. Жаклин приручила его еще подростком, когда помогала патологоанатому на кладбище. Она часто навещала молчаливые гробницы, кормила ненасытных птиц и голодных животных. О кошке она задумывалась, но брать на себя опеку не решалось. Рыбки, которых она завела в тринадцать, умерли через неделю. А вот ворон нашел ее сам и сам навязался.

Ванко уже был ручным, о чем свидетельствовала пара фраз, которые он выговаривал голосом охрипшего ребенка. К тому времени Жаклин знала, что вороны являются самыми преданными птицами, а поэтому предательство переносят с большим трудом. Часто после него они чахнут и умирают. Ванко был именно такой птицей, брошенной и больной. К девочке на кладбище он все же доверился, а однажды выследил и постучал клювом в стекло ее кухни. Случилось это спустя год их встречи. Девочка не располагала к новым знакомствам. Да и вовсе каким-либо знакомствам, но животных и птиц она жаловала больше людей. Последних она знала много, но не по именам. С их запоминанием у нее были большие проблемы. Наверное, именно поэтому она предпочитала круг животных людскому кругу.

Ее квартирку в одну комнату и кухню можно было спутать с притоном для наркоманов, если бы ни стаканы остывшего кофе на всех предметах мебели. Жаклин не любила убирать сама и прибегала к услугам уборщицы раз в месяц. Хотя ей, слабо говоря, не нравилось, когда трогают ее вещи, убираться она любила еще меньше. Она заваривала огромную кружку кофе и наблюдала за тем, как убирается женщина, даже не задумываясь о том, как ее смущает. Если уборщицы были молодые, то краснели и выполняли работу молча, если пожилые, особенно миссис Редиго, иммигрантка из Португалии, то позволяла себе пускать колкие шутки, вроде: «Не терпится самой попробовать? Хочешь, могу показать?»

С момента последней уборки прошло более трех недель, поэтому стол заполонили картонные стаканчики пропахшие горечью и жженым сахаром. Жаклин бросила довольно весомую посылку на угловой стол из дешевого мебельного центра и забралась на стул в грязных сапогах. Кроме морозильной камеры из техники на полу стояли огромная кофемашина, какую обычно используют в сети ресторанов быстрого питания для массового покупателя, а также микроволновка. Как и многие шведы готовила она неохотно. Холодильника у нее не было вовсе. Жаклин предпочитала замораживать даже те продукты, которые в заморозке не нуждались.

Отцом ее был швец, мать – исландкой. Все детство Жаклин провела на севере. Акклиматизация отняла довольно крупный пласт ее детства. В коллектив ее приняли не сразу. Девушке пришлось испытать глумление и предвзятость со стороны коллег. И все же профессионализм убедил их ее акцент не передразнивать. К тому же от последнего она избавилась за какую-то пару месяцев.

Она вылила в раковину недопитое с прошлого раза кофе и бросила стаканчик в огромный пакет в углу. Засыпала молотые зерна в рожок и дождалась сигнала. Она очень редко ела, но кофе пила неумеренно. Ее много раз предупреждали, но каждый раз она вспоминала популярную шутку ученого, дожившего до восьмидесяти лет. О том, что кофе, должно быть, действительно медленный яд. Оно убьет ее, но так же как и прогнивший воздух – не скоро.

Эксперименты над кофе она проделывала каждый день по несколько десятков раз. Меньше пятнадцати кружек в день она не выпивала. Если напитка под рукой не оказывалось, что случалось крайне редко, глотала кофеин в таблетках или вкалывала внутривенно. Она дивилась тому, как могла обходиться без такого количества в Норвегии. Коллеги шутили, будто кофе течет по ее жилам вместо крови. И действительно, девушка чувствовала в нем потребность куда более острую, чем к еде.

Ее фаворитом оставался крепкий экспрессо на самом дне чашке, но своему вкусу она изменяла часто. В этот раз огромной кружкой капучино. Картонные стаканы она закупала в ближайшем супермаркете. Кофе хранила в плетеных мешках. Причем зерновой и мелила сама в специальном отсеке кофеварки. Пожалуй, этот предмет техники был самой дорогой покупкой за всю ее жизнь. И дело не в том, что это самая функциональная машина, какую ей удалось найти, но в том, что она вела действительно скромный образ жизни. Не болела вещизмом и не заботилась о внешности. Она носила то же прямое темно – синее пальто по колено с ярко желтым воротником и кожаные туфли, редко подстригала светлые по грудь волосы и вообще не красилась. Она экономила львиную долю денег и бросала на счет в банке, который никогда не проверяла. Все, что ей требовалось – это заморозки супермаркетов, тонны кофе и снус, который она хранила в ящике рядами. Телевизор она не смотрела, телефоном не пользовалась, да и вообще свет не любила, а поэтому счет за него получала смехотворный. У нее не было родственников, которым приходилось дарить подарки. Единственный, за кем она ухаживала, добывал падаль сам. Иногда, правда, она покупала ему свежую мертвечину в мясной лавке, приносила кроликов по праздникам, но не больше. Птица соответствовала ее нетребовательности. Да и в остальном они сильно были похожи.

Она вернулась на стул с огромным стаканам в ладонях и коробком снуса. Украсила десна травой и распечатала грубую бумагу. В этот раз, как и все остальные, содержимое не отличалось оригинальностью. Деньги. Довольно крупная сумма. Она ни разу ею не воспользовалась. К чужому она любила прикасаться еще меньше, чем когда трогали ее собственность. Для этих денег она открыла специальный счет. Часть отправила на благотворительность, в суть которой не особо вникала, последовав совету одного из сотрудников. Она не скрывала личную жизнь, потому что ее просто не существовало. Если бы Жаклин была знакома с художественной литературой хотя бы косвенно, то могла заподозрить какого-нибудь спасенного ею каторжника, внезапно разбогатевшего в последние годы. Но за всю жизнь она не прочла ни единой книги, которая бы не касалась вычислительных технологий и криминалистики. К тому же среди людей, которых она спасала, каторжники не встречались.

Жаклин вынула резинку из кармана и перетянула ею стопку незаслуженно полученных денег. Она не знала точной суммы и считать не собиралась. Чужое – это чужое, а чужакам в ее жизни места нет.

На столе в ее отделе стоял большой календарь с пометками праздников Швеции. Праздновала она редко, но ее питомец на торжестве настаивал. Девушка уже слышала его стук в окно балкона и вернулась в коридор, чтобы бросить на стол мертвого кролика.

Она присвистнула, и ворон влетел на кухню из ее комнаты.

– День Мартина, – сказал он голосом электронного динамика.

– Знаю, – кивнула на мертвечину Жаклин. – Приятного аппетита.

– Гусь жаренный, – продолжал он, впиваясь в шею кролика.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.