Всемирный следопыт 1928 № 03

Журнал Всемирный следопыт

Серия: Всемирный следопыт [36]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Всемирный следопыт 1928 № 03 (Журнал Всемирный)

За голубым трепангом.

Дальневосточная быль.

Рассказ Венедикта Март.

Начался весенний лов трепангов [1] . Трепанголовные суда собрались на базу, близ Русского острова.

Это были крупные парусные кунгасы с азиатскими веслами — «юлами», которыми не гребут, а мерно вращают, как рыба хвостом.

Два сезона в году трепанголовы выезжают на подводную охоту: весной и осенью. С половины апреля начинается весенний лов и длится два месяца. Осенний лов трепанголовы открывают в сентябре и нередко заканчивают в декабре. Лишь суровые холода и штормы разгоняют разохотившихся ловцов.

Вожак кунгаса — главный ловец-водолаз — не боится холода: чем холодней, тем легче ловить. Капризный, чуткий морской червь не терпит тепла, его стихия — прохлада. И когда вода по побережью нагревается до 14 градусов, трепанг медленно передвигается вглубь, подтягивая мягкое тельце на брюшных бугорках — ножках. Водолазу трудно проникнуть за ним в большие глубины.

С наступлением холодов трепанг возвращается ближе к берегам, и ловец легко собирает на глубине 25–30 метров малоподвижных, жирных червей. Даже в декабре водолаз не боится холода. Он часами бродит под ледяной водой в поисках трепангов. Под водолазным непроницаемым нарядом на нем теплая шерстяная одежда. Холодно над водой, на открытом кунгасе, когда целыми днями с горных берегов дует беспрерывный леденящий норд. Зябнет команда, часами настороженно выжидающая вожака на ловецких постах.

* * *

В конце апреля кунгасы были в полном снаряжении: на палубах змеились гибкие резиновые шланги, по которым подается воздух в шлем водолаза; на баке высились пирамиды кадушек для трепанга; в центре каждого кунгаса четко выделялся затейливый воздушный нагнетательный насос с торчащими боковыми ручками.

Каждый день, лишь занималась заря на востоке, кунгасы, как хищные птицы, разлетались на парусах в разные стороны по трепанговым «гнездам».

С 1923 года в заливе Петра Великого, в целях сохранения драгоценного червя от хищнического истребления, советскими властями введено «трехполье». Ловцы должны собирать «жатву» морского червя на подводном «поле» поочередно, меняя один из трех участков. В то время, как на одном, среднем «поле» десятки водолазов спускаются за добычей, два других «отдыхают».

Первое «поле» тянется от полуострова Поворотного до мыса Маньчжура. Второе (на котором был разрешен лов в этом году) простирается от мыса Маньчжура до мыса Стенина. На этом поле — ряд островов, вместе со старой морской крепостью Владивостока — «Русским Островом». Третье обширное «поле» захватывает все советское побережье от мыса Стенина до реки Тюмен-Ула, подступая к границе иностранных владений.

Трепанг, который лишь с трехлетнего возраста начинает обзаводиться потомством, привольно плодится на неприкосновенных подводных «полях».

На всех ловецких судах команды состояли из желтолицых людей — китайцев и корейцев, пришедших на открытую законную ловлю на маленьких шампунках, с которых они охотились хищнической острогой и запрещенной драгой [2] .

Белые куцые кофты корейцев и синие длинные халаты китайцев мелькали и на берегу — на базе, возле дощатых площадок, обсыпанных черными трепангами, и у кипящих котлов с морскими червями.

Только на красивом легком кунгасе № 13 главная роль вожака-водолаза досталась старому русскому трепанголову Федору Выдрину.

Водолаз сам подобрал команду на кунгасе. Сигнальщиком для связи с судном во время подводной работы он пригласил молодого, но бывалого моряка, рыжего парня Семена Ершова, известного во всех дальневосточных портовых тавернах под кличкой «Семги-Ерша».

Остальные шесть человек команды — для работы по вытравливанию шланга, по накачке воздуха на насосе, по «юлу» (гребле) — были отобраны Выдриным из старых трепанголовов-корейцев, вместе с которыми долгие годы хищничал русский трепанголов по побережью.

Кунгас № 13 заметно отличался от остальных кунгасов, похожих друг на друга. На носу Выдринского судна с бортов таращились два рыбьих глаза, искусно вырезанных на дереве. Рыбьи глаза обличали китайское происхождение судна. По поверию китайцев-моряков, судно без глаз легко может наскочить на подводный камень, сесть на мель или даже заблудиться в морских просторах…Чего только не придумают моряки!

Кунгас легко и быстро шел на азиатском высоком четырехугольном парусе. Заплатанный вдоль и поперек парус был испещрен красными буквами и синими треугольниками; он был сшит из старых мучных мешков.

Каждое утро, чуть свет, кунгас № 13 покидал базу, лавировал по заливу, прячась от других кунгасов, и скрывался куда-то с поля зрения.

Силач кореец Цой всем телом наваливался то вперед, то назад, на широкое кормовое весло «юло» и, казалось, от его движения кунгас переваливался с боку на бок, как отъевшаяся гигантская утка.

В нынешний весенний сезон выдринская команда промышляла в небольшой, но глубокой бухте, под надежным прикрытием высокого острова. Скалы острова, покрытые толстым слоем птичьего гуано [3] , казались издали покрытыми снегом.

За кунгасом неизменно плыли головастые тюлени-нерпы — добровольные провожатые, морды которых казались серьезными и выразительными, благодаря торчащим из воды усам. При приближении кунгаса, с воды срывались тучи черных нырков и, бороздя волны, перекидывались на новые места. На острове, со скалы на скалу и над водой носились с криками тысячи гагар, бакланов, чаек.

Выдрин боялся этого пронзительного птичьего крика.

— Как бы горластые не засыпали, — ворчал водолаз.

Вспуганные птицы могли выдать трепанголовам других кунгасов секретное добычливое трепанговое «гнездо».

Каждая команда знает свои излюбленные богатые «места», и ловцы всячески скрывают их друг от друга. На базе никогда нельзя знать, где находится в данный момент тот или другой кунгас: это промысловая тайна.

Уже неделя, как охотится в закрытой бухточке кунгас № 13, и каждый день команда возвращалась с богатым уловом.

На море уже несколько дней стоит штиль. Холодно, свежо еще, и Выдрин доволен; ему не нужно забираться в большие глубины: на 15–20 метрах под водой он легко и быстро набивает заплечный мешок упитанными трепангами.

И команда довольна своим вожаком. Не верят корейцы русским водолазам-трепанголовам: русские не могут так проворно носиться по дну морскому, как корейцы. Желтолицый кореец-ловец готов бегать, как угорелый, под водой в поисках добычи и ему не мешают пудовые сапоги, обитые полудюймовым железом. Но Выдрина ценят. На него надеется команда. Вот почему с каждых десяти заработанных рублей всей командой, вожак получает три рубля, а остальные берут по одному рублю.

* * *

Глаза Выдрина походили на глубокие стоячие воды: синие, пристальные, словно застекляневшие, они постоянно были устремлены в одну и ту же точку, когда Выдрин отдыхал на кунгасе. Но стоило водолазу опуститься в море, как неподвижные глаза его мигом загорались и с хищным блеском шарили по дну.

Угрюмый, неповоротливый на суше, водолаз оживал в своем подводном немом одиночестве. На дне морском он чувствовал себя, как у себя дома. Здесь Выдрин продумывал свои поступки, бормотал в шлем сокровенные надежды, делился сам с собою своими незатейливыми мыслями.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.