Всемирный следопыт 1929 № 07

Журнал Всемирный следопыт

Серия: Всемирный следопыт [52]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Всемирный следопыт 1929 № 07 (Журнал Всемирный)

В снегах Лапландии.

Очерки В. Белоусова, участника экспедиции «Следопыта» на оленях

(продолжение).

XIV

Бесхитростный оранг-утан. — Нежный сын. — Изба на полозьях. — Смертельная борьба. — Деревья-самоубийцы. — Четвероногий лыжник. — Жертва серых хищников. — Ехидный заяц. — Несколько слов о будущем.

На Куцкель-озере живет лопарь Кондратий. Это маленький неряшливый человек с низким черепом, вдавленным лицом и выступающими вперед челюстями. Когда он сидит на полу, сгорбившись, опустив руки между коленями и уставившись в одну точку маленькими неподвижными красными глазами, сходство его с обезьяной становится поразительным.

У Кондратия и ухватки обезьяны. Когда он чинит упряжь, больше всего работы достается его зубам. С помощью зубов он раздирает на куски и вареную оленью ногу, перед тем как положить ее на стол и предложить нам:

— Закусывайте, закусывайте.

Он очень бесхитростный человек. Если ему например нужно рассказать о том, как долго он бежал за медведем, он повествует так:

— Я бежал-бежал-бежал-бежал-бежал-бежал-бежал-бежал-бежал-бежал…

И повторяет это слово столько раз, сколько времени бежал.

На Куцкель-озере живет лопарь Кондратий…

Когда кто-нибудь скажет или сделает смешное, Кондратий издает короткий, средний между лаяньем и блеяньем звук. При этом он плотоядно скалится. Это значит — ему весело.

Кондратий — оленевод. Его стадо пасется в Волчьей тундре. Живет он в «веже» — круглом досчатом шатре. Собственно Кондратий собирался построить избу и уже положил несколько бревен, но потом решил, что изба чересчур канительное дело, и на положенных бревнах устроил купол из досок. Получилось сносное жилище, просторное и настолько высокое, что посредине в нем можно было стоять. Пол «вежи» устлан оленьими шкурами.

С Кондратием живет его жена. В этой старой лопарке очень много детского. Целый день она с кем-нибудь разговаривает: с котом, который опалил себе всю шкуру, потому что ходит гулять через трубу камелька, с оленьей головой, приготовляя ее к обеду, с камельком, с пешней, с погодой, наконец с собой.

Есть еще у Кондрата сын — мальчик лет пятнадцати. Он уже считается взрослым. Иван сообразителен и в противоположность отцу подвижен. Каждый день он бродит с ружьем по лесу, и постоянные его трофеи — куропатки — приятно разнообразят наше тоскливое лопарское меню. Иногда на Ивана находит нежность, он кладет голову на колени матери, и старуха любовно скребет всей пятерней его курчавый затылок…

Каждый год во второй половине зимы Кондратий со всем своим хозяйством перебирается на восемьдесят километров к северу, на лесоразработки. Там он возит на оленях бревна из леса.

Будет он перекочевывать и в этом году. Как раз теперь он начинает готовиться к этому сложному путешествию. Но Кондратий медлителен и ленив, и его приготовления могут продолжаться несколько недель. К тому же еще понаехали московские гости, и можно дать себе заслуженный отдых.

Для житья в дороге у Кондратия устроена любопытная кибитка: целая изба на полозьях, с железной печкой внутри, с дверью и окном. Правда ее размеры таковы, что когда мы сложили в нее наши четыре мешка, в ней не осталось свободного места. Но все-таки — кров.

Для путешествия на север ему придется переловить всех оленей и связать их длинной райдой. Несколько раз в день нужно будет развязывать их и пускать в лес кормиться, а потом снова ловить и связывать. Двигаться придется постепенно: сначала перевезти на новое место чум и часть оленей, потом кибитку. Даже при удаче таким порядком можно будет делать не больше пяти километров в сутки, и путешествие займет недели три, а то и месяц.

Впрочем теперь все это откладывается, потому что Кондратий берется быть нашим проводником. Он поведет нас на запад.

* * *

Вокруг Куцкель-озера сошлись горы — хмурая скалистая Волчья тундра, двуглавая Воронья тундра и громоздкая Юавденч-тундра. Озеро легло извилисто и выдвинуло тупые щупальцы-заливы в каждую выемку, каждый разлог между горами.

На склонах гор — лес. Но какой он странный, непривычный. Это не наш лес средней полосы, где деревья стоят ровненько, все одинаково прямо и где не знаешь, сами ли выросли эти спокойные стволы или кто-то расставил их, вкопав в землю.

В лапландском лесу нет ровных прямых стволов. Жизнь дерева за Полярным кругом — это непрерывная судорога, это цепь страданий. Здесь деревья не просто вырастают: они силой выдираются из узких щелей между камнями, где есть кое-какая почва. Только что выпустив растение, скала, точно спохватившись, опять хочет вернуть его в свои жесткие объятия. Вступая в борьбу со скалой, дерево изгибается то вниз, то в сторону, закручивается винтом. Каждый лишний сантиметр роста достается ему ценою диких усилий и напряжений. И можно только удивляться, как много жизненной силы заключено в этих тонких кривых стволах.

На склоне Вороньей тундры мы видели настоящую трагедию: уже большая и казалось бы крепкая сосна вдруг сама себя завязала в узел и засохла, перетянув сосуды. Это было похоже на то, как будто бесконечно уставшее растение решилось на самоубийство.

Хорошо держатся ели. Они вырастают трепаными, ощипанными, но высокими и крепкими. Сосны же большей частью не выдерживают борьбы. Ствол их перестает расти — он весь уходит в искривленные как щупальцы спрута сухие костлявые ветки.

В лесу под Волчьей тундрой мы увидели странный след: словно кто-то проволок между деревьями толстую жердь. Это был след выдры. Зверь прошел с Волчьей реки на Ольдже-реку. Он шел прямо-прямо, словно по компасу.

Вежа Кондратия под склонами Волчьей тундры.

Недавно был мороз, снег затвердел, и выдре итти было легко. Она втыкала в снег все четыре лапы, потом прыгала вперед и скользила как на лыжах на толстом мохнатом животе, грудью раскидывая снег на обе стороны. По дороге она пересекла лисьи следы и внимательно обнюхала их. Дальше она свернула в сторону, чтобы посмотреть на лыжные следы, которые мы оставили здесь накануне, видимо взволновалась, но решив, что и здесь никакой опасности пока не грозит, двинулась дальше. На пути ее была большая варака. Выдра могла обойти возвышенность стороной, но очевидно звериный компас приказывал итти все прямо. И зверь мелкими шажками с большим трудом поднялся на вараку. Зато спуск он совершил удобно и быстро на животе, подобрав короткие ноги и подобно искусному лыжнику ловко избегая столкновений с деревьями.

Каждый лишний сантиметр роста достается дереву ценою диких усилий…

Дальше выдра шла по Ольдже-озеру. Ветер замел ее следы, но на длинных наволоках, вдававшихся в озеро, было видно, что и здесь зверь шел прямо-прямо, не обходя выступов берега. За озером выдра прошла еще немного в лесу, потом свернула к незамерзшей Ольдже-реке и нырнула в ее холодные быстрины.

А на берегу Ольдже-озера пробежали следы другого зверя — росомахи. Следы очень интересные: зверь мчался большими прыжками, кидался из стороны в сторону, словно пытался от кого-то спрятаться. Чуть подальше мы увидели причину такого поведения росомахи: за ней гналась стая волков — следы их, не меньше сорока длинных лап, изрыли в лесу не мало снега.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.