Роковые годы

Никитин Борис Владимирович

Серия: Николай Стариков рекомендует прочитать [0]
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Перепечатка с издания 1937 года, Париж.

Предисловие Николая Старикова

Мемуары начальника контрразведки

Знаете ли вы, в чем главная причина победы большевиков и поражения Белого движения? Она состоит в том, что со стороны большевиков были политики, знающие не понаслышке механизмы переворотов, тайных альянсов и секретного финансирования. А со стороны Белого движения были… военные. Честные русские генералы и офицеры. Поэтому красные победили, а белые проиграли. Войны всегда начинают политики, и именно политики их и заканчивают. Военные только выполняют приказы, умирают за Родину, совершают подвиги. Но политическая целесообразность тех или иных действий, включая действия военные, всегда определяется политиками. Заниматься политикой, не имея политиков в своем составе, — вот причина поражения Белого движения. Белых предали союзники по Антанте. И практически до самого конца никто из белых руководителей просто не мог предположить, что союзники намеренно гробят Белое движение, сознательно его умерщвляют. Потому что видят в нем ту самую Россию, которую они и старались сжить со света. Тот факт, что за организацией революции стояли не немцы, а англичане и французы, вообще никем из Белых не осознавался вплоть до самого их поражения.

Мемуары, которые вы читаете, написаны русским офицером Борисом Владимировичем Никитиным. Не политиком. Совсем не политиком. Хотя с 12 марта 1917 года ему довелось исполнять обязанности начальника контрразведки Петроградского военного округа. Он честно служил России, но так и не понял причину ее гибели. Рассказывая читателю о финансировании большевиков немцами, он совсем не замечает помощи революционерам со стороны Антанты. И в этом двигается в фарватере обычных представлений той поры.

Но есть масса деталей, которые выделяют мемуары Никитина среди прочих и делают их важным историческим документом. Деникин или Врангель, когда писали свои воспоминания, в той или иной степени были связаны с политикой. Являясь вождями, пусть и в эмиграции, они были обязаны «подбирать слова». Никитин же, будучи начальником контрразведки, имел прямой доступ к секретным сведениям, которых не имели даже высокопоставленные офицеры русской армии. Тем более что с июля 1917 года он был назначен начальником разведывательного отделения Главного Управления Генерального Штаба.

В сентябре 1917 года Никитин ушел в отставку из-за несогласия с позицией Временного правительства и травли Керенским генерала Корнилова. Дальше — показательный момент. Временное правительство под диктовку Антанты ведет Россию к гибели, передавая власть большевикам, а также признавая Украину отдельной страной. Но высшее офицерство этого как бы не замечает, рассуждая лишь об ошибках и заблуждениях, в то время когда речь идет о прямом предательстве со стороны Временного правительства. Премьер Керенский, марионетка Антанты, откровенно подыгрывал Ленину. Что удивительно — белые мемуаристы, описывая множество фактов, буквально вопиющих об измене, сделать выводы отчего-то не могут: «Председатель Правительства, военный министр приказал немедленно прекратить захваты складов оружия на заводах и разоружение рабочих. Он считает, что сознание народа уже настолько развилось, что граждане поймут разумность требования, и большевики сами добровольно отдадут нам оружие».

«Ударом по нескольким десяткам боевых отделов, водворением в тюрьму за несколько дней более двух тысяч человек — можно было считать большевистскую организацию разгромленной», — пишет Никитин. Но ведь никто этого удара по боевым группам большевиков не осуществил. Наоборот, Временное правительство накануне Октябрьского переворота выпустило из тюрем почти всех большевиков!

В книге вы найдете и подробное описание всего хода восстания большевиков в июле 1917 года, и описание Петрограда в первые недели после Февральской революции, а также интереснейший рассказ о службе автора воспоминаний в Дикой дивизии.

Борис Никитин — монархист до мозга костей. Поэтому глава мемуаров, посвященная Михаилу II — а именно так надо называть брата Николая II, который после него должен был взойти на престол, пропитана безграничной преданностью трону и династии: «Смущенный незаконно доставшимся престолом, считая, что Правительство, против него настроенное, не даст ему возможности работать, Великий Князь, никогда ничего не искавший для себя лично, отказался от короны, веря министрам, что в этом благо России». Хотя на самом деле малодушие Михаила Романова стало одной из причин русской трагедии. Находясь в Петрограде после отречения Николая II, он отказался принять трон и отложил решение до созыва Учредительного собрания. С той минуты его смерть стала лишь вопросом времени. И все Романовы, которые имели права на престол, будут убиты летом 1918 года…

А сам автор мемуаров будет занесен вихрем Гражданской войны в Дагестан, где вместе со своими соратниками будет защищать русский Кавказ от турок и от большевиков.

Эта страница кровавого безумия начала ХХ века так же мало известна сегодня, как и внутренняя кухня контрразведки и разведки русской армии той поры.

После поражения Белого движения Никитин уехал во Францию. Он не участвовал в военно-реваншистских эмигрантских организациях. Не пошел и на службу к нацистам. Но чувства Никитина к противникам по Гражданской войне естественно отразились в его мемуарах. Страницы о «немецких деньгах», страницы, посвященные Ленину и Сталину, читать нужно с пониманием того, что книга была написана в эмиграции и вышла в столице Франции в 1937 году.

Борис Владимирович Никитин скончался в Париже в 1943 году.

Все роковые для России годы он честно служил ей.

И не его вина, что среди честных и готовых отдать жизнь за родину русских офицеров не нашлось никого, кто хотя бы отдаленно смог играть на равных с гением Ленина и будущим гением Сталина…

От автора

Настоящее издание запаздывает по независящим от меня обстоятельствам.

Цель книги — записать детали событий, не получившие широкой огласки. Они были известны и другим участникам расследований, а на короткое время отражались с разных сторон в местной прессе 1917 и 1918 годов.

Взвешивая каждое слово, я стремился изложить только факты, которые в своих существенных чертах — все могут быть доказаны историком.

В то же время я вычеркивал фразы и страницы, стараясь избежать острых углов, подавить страсти, приблизиться к эпосу. Трудно. Разве можем мы, участники и современники, говорить объективно о драме, которая еще продолжается? Не новый экземпляр истории той эпохи я выпускаю, а только привожу мои воспоминания.

Читатель сам легко отделит все личное, взглянув на книгу сквозь мою призму, которую найдет в эпиграфе на следующей странице.

Глава 1

На развалинах

Настоящие тираны человечества — иллюзии, созданные им самим.

Гюстав Лебон

7 марта 1917 года мне пришлось по личным делам попасть в Петроград. Я был отпущен с фронта на три дня.

Еще в вагоне мне неотступно приходило на мысль, какой простор для немцев открывала в России революция и как упрощались их задачи.

Увы… иронией судьбы именно мне же и выпал жребий быть начальником контрразведки в Округе, возглавившем революцию.

По прибытии в Петроград я отправился являться в Главное управление Генерального штаба и там встретился с князем Тумановым и Туган-Барановским [1] . Оба стали уговаривать меня остаться в Петрограде, а на мои отказы и уверения, что я должен вернуться на фронт для продолжения интересной задачи, мне неизменно возражали, что все равно оставят меня именем военного министра. Мои споры не привели ни к чему; через три дня я получил приказ о назначении в распоряжение Главнокомандующего Петроградского округа генерала Корнилова.

12 марта вечером я явился к Корнилову, а последний сразу же назначил меня начальником контрразведки. Разговор был в дружеской форме в присутствии начальника Штаба — генерала Рубец-Масальского. Я упорно просил избавить меня от деятельности, не свойственной моему характеру и которой к тому же я никогда не занимался. Корнилов настаивал, ободрял приятной для моего самолюбия уверенностью в успехе; а Рубец-Масальский шутил, играя словами, говоря, что разведка, знакомая мне по войне, или контрразведка — почти одно и то же.

Наконец, мне указали, что я должен принять на себя выполнение задач, имеющих при новых условиях чрезвычайное государственное значение, и должен пересилить себя для блага Родины. Те же доводы неизменно приводил впоследствии и Туган-Барановский, когда при наших встречах я никогда не упускал случая поблагодарить его за столь дружескую услугу.

А положение было следующее.

Как известно, в дни февральского переворота из тюрем Петрограда было выпущено до 10 тысяч уголовных преступников. Все они были освобождены толпой под видом людей, пострадавших за убеждения при старом режиме. Конечно, на свободу попали и все уличенные в шпионаже.

Февральские события, по большинству их исторических описаний, принято называть стихийными: монархия пала стихийно; также был сожжен Окружной суд; толпа стихийно разбила тюрьмы, свергла полицию и т. д. Таковы, как объясняют, размах и поэзия февральских дней. Как выходит просто, как красиво. Стоит лишь сослаться на историческую причинность, чтобы все стало сразу понятным. Здесь я хотел бы привести лишь справку об одном явлении той же категории, разгромившем дотла старую контрразведку и о котором мне пришлось произвести весьма подробное расследование [2] .

Один из неприятельских агентов — Карл Гибсон, которого, кстати, я вновь поймал через полтора месяца и водворил в тюрьму, выскочив на свободу при февральском перевороте, первое же, что сделал, это привел толпу и ворвался с ней в помещение контрразведки под предлогом, что пришел громить «охранку». Начав разгром, он прежде всего разыскал свое досье в делах по алфавиту и, конечно, унес его с собою. Толпа, руководимая Гибсоном, переломала шкафы, сожгла и перервала много бумаг, разбросала по полу до 300 тысяч регистрационных карточек, хранившихся в алфавитном порядке.

1

Один — товарищ военного министра, другой — начальник Канцелярии и, как «младотурки», были из тех, кто вершили судьбы военного министерства.

2

Я не исследовал участия немцев в других фазах февральской революции за недостатком времени. Приходилось смотреть только вперед. Случайно в главе «Из журнала контрразведки» я привожу подробности дела одного штабного офицера, связанного с немцами и принявшего также заметное участие в февральских событиях.

В этих же рамках читатель сам проследит за Нахамкесом; прямых документов для него у меня не было.

Алфавит

Похожие книги

Николай Стариков рекомендует прочитать

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.