Мародерские хроники

Кожевников Олег Анатольевич

Серия: Библия выживальщиков [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мародерские хроники (Кожевников Олег)

Глава 1

Боль! Боль в глазах. Именно это я почувствовал, когда очнулся от нарушения ритма движения нашего ГАЗона. Все тело затекло и, несмотря на работающий обогрев, в кабине было довольно прохладно. Посмотрев на хронометр, я удивился, казалось, что спал уже часов пять, а выходило, что пересел на пассажирское место только два часа назад. Переведя взгляд на водителя, я спросил:

— Серега! Что случилось? Почему остановился?

В это время он что–то говорил по рации. Оторвавшись от нее, посмотрел на меня и ответил:

— Все нормально, Батя! Пора доливать солярку.

После этого выругался и продолжил:

— Хотя по расчету Коли топлива должно было еще хватить километров на сто. Вот встанем в раскоряку посреди Каспийского моря, тогда в такой холод считай, дело — труба!

После этого он опять выругался и начал уже громко говорить по рации:

— Алло! Алло Флюр! Хан, твою мать, отзывайся!

Из приемника донесся искаженный помехами голос Флюра:

— Ну что орешь, Малой? Нарушаешь это белое безмолвие? Страшно стало, поболтать хочется?

Из динамика раздались отрывистые, каркающие звуки смеха, потом Флюр продолжил:

— Серега! Если даже отстал и заблудился — не боись, держи хвост пистолетом. В случае чего разбуди Батю, вот уж он тебе вставит, сразу в мозгах прояснится, и быстро нас догонишь.

Из рации опять донеслись булькающие звуки смеха. Сергей уже более тихим голосом стал бубнить в микрофон:

— Да хватит тебе подкалывать! Соляра заканчивается, надо останавливаться и заправляться. У нас движок уже начал кашлять, минут через пять заглохнет. Я тебе, когда еще говорил, что лампочка загорелась. А ты — не суетись, не суетись! Спешка нужна только при ловле блох. Вот сейчас доловимся — двигатель заглохнет, потом, при таком морозе, будем целый час заводить.

На улице стоял сорокаградусный мороз. Время было ближе к вечеру, солнце уже скрылось и начало темнеть, но все равно без солнцезащитных очков смотреть на открывающуюся снежную равнину было невозможно. Да судя по моим глазам, долго в солнечную погоду управлять вездеходом я не смогу. Возраст уже не тот, за пятьдесят все–таки. Почти семь лет мы находимся в нечеловеческих условиях постоянной борьбы с диким холодом и нехваткой элементарных, жизненно необходимых вещей, включая продукты и топливо. Эти мысли свинцовым обручем давили голову. Пытаясь уйти от них, я посмотрел на моего напарника с намерением пошутить, или сказать какую–нибудь умную фразу. Но слова застряли у меня в горле. Отстраненным взором стороннего наблюдателя я увидел лицо Сергея и сравнил его с тем, каким оно было семь лет назад. Тогда это был симпатичный двадцатипятилетний парень — сила и здоровье буквально выпирали из него. Сейчас же им можно было пугать детей и молоденьких девушек. Лицо изможденное, кожа во многих местах была обморожена и шелушилась, это не скрывала даже трехдневная щетина. Я потрогал свое лицо, прикосновения не чувствовались. Наверное, верхняя часть кожи тоже была обморожена и, думаю, вид был у меня пострашнее, чем у Сереги — все–таки возраст.

Силой воли я подавил в себе эти упаднические мысли и уже бодрым голосом сказал:

— Серж! Ну, ты и страшен, бродяга! В прежние времена тебя без всякого кастинга взяли бы на роль зомби в любом голливудском фильме — ужасов.

Он обиженно закусил губы и надтреснутым, скрипучим голосом ответил:

— Да! А вы себя–то давно в зеркале видели? И вообще, я своей Наташке и такой нравлюсь, а мнения других меня не интересуют.

После этого он отвернулся, и начал с деловым видом что–то разглядывать на приборном щитке ГАЗона. Я его хлопнул по плечу и уже другим тоном произнес:

— Малой, не обижайся! Мы все сейчас такие, но зато живые! А что кожа обморожена, так это ерунда, в теплых краях отрастет новая.

В это время из рации донесся голос Саши:

— Серега! Сейчас все поворачивают к тебе. Буди Батю, минут через десять подъедем. Я предупредил наших дам, чтобы начинали готовить обед. Думаю, раз вдвое суток супчик похлебать надо, а то все внутри слипнется нафиг. Устроим заодно совещание — что будем делать дальше. С таким расходом — топлива может и не хватить до Баку.

Вместо Сергея рацию взял я, и нарочито строгим тоном сказал:

— Прием! Санек, вы, что там засоряете эфир. Поспать, блин, не даете! Скажи Флюру, что с его голосом только в общественном туалете кричать — занято.

Из динамика донеслись отдаленные звуки смеха. Я между тем продолжил:

— А насчет супчика ты прав — организм, он не железный, надо иногда его и побаловать. Тем более, в кунге, наверное, тепло и там — женщины.

Хохотнув, я закончил:

— Да и в полный рост можно будет встать, хоть немного размять кости. Не мешает и Колю пропустить по кругу — вставить ему пистон за такие расчеты. Какого черта он не учел, что при таком морозе расход топлива будет гораздо выше. Ладно, за обедом все обговорим, а сейчас всех ждем. С минуты на минуту наша таратайка заглохнет.

После этого, я передал рацию в руки Сергея, а сам закрыл глаза и откинулся на спинку пассажирского сиденья. В голову опять полезли мысли об истории нашей жизни после катастрофы. Возникла как живая сюрреалистичная картина ее последствий: развалины домов в Пущино после сильнейшего землетрясения, случившегося в результате взрыва Йеллоустоунского супервулкана, который располагался в такой, казалось бы, далекой Америке; трупы жителей соседней деревни, отравившихся вулканическими газами и, как приговор звучавшие слова немногих, все еще работающих радиостанций:

— По мнению специалистов, мощность взрыва вулкана эквивалентна десятку тысяч Хиросим. По наблюдениям, которые ведутся из космоса, в небо, на высоту до ста километров взметнулись столбы раскаленных газов, пепла и каменных обломков. Одновременно пирокластические потоки мчатся вдоль поверхности земли.

Вскоре связь со спутниками была потеряна. Вулканический пепел и газ распространились по всей Земле, стало невозможным воздушное сообщение, выброшенные на орбиту осколки начали выпадать на Землю метеоритным дождем. Сила землетрясений прокатившихся по всей Земле составляла от 8 до 9,7 баллов, по шкале Рихтера. Образовавшиеся цунами, смывали целые страны.

Мы сами длительное время наблюдали падение метеоритов. Один из них даже упал в пределах прямой видимости, а грохот их падения мы слышали постоянно в течение целого месяца. Видели мы массу уничтоженных и поврежденных зданий, все мосты и путепроводы были разрушены. Транспортное сообщение практически прекратилось. На счастье, ядовитый вулканический газ был тяжелее воздуха и быстро распадался на безопасные фракции. Через неделю после взрыва супервулкана можно было совершенно спокойно ходить по улице без противогаза. В какой бы город мы тогда не заезжали, встречаемые нами выжившие люди были растеряны и испуганы. Местные власти, как правило, были полностью дезорганизованы и в большей степени занимались спасением и обеспечением самих себя, своих родных и своих прихлебателей. Ко всему прочему радиосвязь постепенно тоже нарушалась. Через месяц после катастрофы атмосфера стала полностью непроницаема для радиоволн, впрочем, как и для прямого солнечного света. Температура начала резко понижаться и уже в феврале, нередки были дни, когда она опускалась до — 95 градусов по Цельсию. На Землю опустился полумрак. Длительность так называемого светового дня сократилась более чем наполовину. На фоне гибели нашего старого, привычного, такого уютного и теплого мира, практически каждого из нас постигла личная трагедия — гибель родных, друзей, потеря собственных жилищ. И если бы не защитное свойство человеческого мозга довольно быстро убирать из памяти большую часть неприятных воспоминаний, то можно было бы сойти с ума от такого количества увиденных нами трупов, разрушений и несчастий. Так, постепенно и мои мысли перешли на более приятные вещи.

Как–то недавно за большим праздничным столом, в шутку, я всем заявил:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.