Не измени себе

Першин Алексей Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Не измени себе (Першин Алексей)

АЛЕКСЕЙ ПЕРШИН

НЕ ИЗМЕНИ СЕБЕ

РОМАН

«СОВРЕМЕННИК»

МОСКВА

1983

Першин А. Н.

П27

Не измени себе: Роман.— М.: Современник, 1983.— 317 с.

В своем романе Алексей Першин обращается к истокам тех глубин­ных революционных преобразований советского общества, которые позво– лили рабочему пареньку Борису Дроздову, приехавшему в начале 30-х го­дов из далекой провинции в столицу, стать крупным ученым-экономистом. На фоне острой социальной борьбы показана трудная любовь Бориса и Жени Пуховой. Сюжетные линии героев, переплетаясь в сталкиваясь, создают напряженные ситуации и вместе о тем правдиво отражают жизнь страны в 30—50-е годы.

4702010200-015 113-83 ББК84Р7

М106(03)—83 Р2

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОВЕРЬ СЕБЯ ЮНОСТЬЮ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

СМУГЛЯНКА

1

– Ну вот и доехали…

Борис вздохнул с облегчением и выглянул в открытое окно вагона.

– Выглядывай — не выглядывай, нас с тобой не встре­тят,— хмуро предупредил Пашка.

– А могли бы и встретить. С работы, поди, уж верну­лись.

– Плохо ты знаешь моего дядю. Скажи спасибо, что принять племяша согласился.

Их спутники по купе уже вышли, и Борис ждал това­рища, еще не успевшего сложить в мешок с веревочными лямками свои пожитки. Пашка любил поспать и сегодня тянул до последнего, как ни тормошил его Борис.

– А народу-то!..— провожал Борис глазами вокзаль­ную толпу.—Сельдям в бочке и то просторней.

– На то она и Москва. Столица– всероссийская, все­союзная. Эвон какой землищей руководит…

– Ладно. Кончай политграмоту да собирайся порас­торопней, пока состав от платформы не отогнали. Забыл про Нижний Тагил?

Не сговариваясь, расхохотались: в Тагиле проспали оба. Пока собирались, маневровый паровозик уволок их в тупик. Пришлось потом с мешками пробираться к вокзалу под вагонами или перелезать через тамбурные площадки…

На перрон они вышли последними.

– Вот и сони выползают,—подковырнула замешкав­шихся пассажиров молоденькая проводница.

– Зато бодро шагать будем,—добродушно отбился от ее насмешки Борис.

– Вон товарищ-то от бодрости припух даже,—провод­ница расхохоталась, глядя на Пашку, сонно трущего гла­за. У нее заиграли ямочки на щеках. Этими ямочками оба в дороге не раз любовались, стараясь специально рассмешить девушку. Почти за двое суток пути они подружились, и это заставило сейчас Пашку сдержаться от резкости.

Паровоз все еще деловито пыхтел, выпуская клубы па­ра. Толпа пассажиров, обремененная мешками, узлами и самодельными рундуками, независимо топтала мусор пер­рона.

Стоило Борису и Пашке шагнуть от вагона, как люд­ской поток подхватил их и понес к выходу.

Шел тридцатый год.

Перед Борисом и Павлом предстала Москва, точнее — Казанский вокзал. Ни один из вокзалов столицы не при­нимал столько людей — бледнолицых и желтокожих, с се­рыми, синими или жгуче-черными глазами, в кепках, цвет­ных тюбетейках, коротко стриженных бойких молодаек в красных косынках или пугливых смуглых девушек с мно­жеством тонких косичек. И весь этот разноязыкий люд вли­вался в огромный город.

В здании вокзала, с высоченными потолками, похожем на арбуз, разрезанный, вычищенный и по-диковинному расписанный изнутри, было душно и гулко. Человеческие голоса, сливавшиеся воедино, могуче резонировали, и гром этот пугал не только детей, но и взрослых, впервые здесь очутившихся…

По мере того как зал вбирал поток пассажиров из только что прибывшего поезда, сутолока усиливалась.

Людской водоворот стремительно понес Бориса и Пашку куда-то в сторону от выхода. Боясь потерять товарища, Бо­рис тянул шею, поминутно оборачивался; Пашка что-то кричал ему, но что — понять было невозможно. Борис по­казал рукой, чтобы тот не отставал от него, и попытался остановиться. Но не тут-то было. Остановиться удалось лишь за дверью вокзала. Тут и нагнал его Пашка.

— Ну, кажись, выбрались,— пробормотал Борис и с облегчением поставил около столба фанерный чемодан.

— Вот она, Москва! — с некоторым страхом отозвался Пашка, крепко прижимая к себе вещи.

Москва оглушала всякого, кто попадал в нее впервые. Тревожно ревели или по-лягушечьи квакали автомобиль­ные клаксоны. Важные и властные извозчики нетерпеливо покрикивали на зазевавшихся недавних пассажиров, кото­рые теперь обрели новый статус — пешеходов. Лошади ржали от бензинной вони и туго натянутых вожжей. Звенел трамвай, кондукторы грозно осаживали гроздьями свисав­ших с подножек безбилетников.

От извозчиков и трамвайных кондукторов по ретивости

не отставали суетливые и хапужистые носильщики. И они не менее властно покрикивали на всех, кто мешал их стре­мительному шагу:

— Дорогу! Сторонись, деревня!.. А ну с дороги, почтен­ная публика!..— и старались свалить поклажу к знакомому извозчику — рука руку моет…

Внимание друзей привлек женский крик, испуганный, пронзительный. К Борису стремглав подбежала высокая голенастая девушка. Смуглое лицо ее было в слезах. Схва­тив Бориса за руку, она заговорила прерывающимся го­лосом:

— Помогите же мне, помогите! Убежит! — и показала на парня, проталкивающегося через толпу с узлом в ру­ках.

Борис, не раздумывая, бросился вслед за вором.

Парень с узлом забежал за стоявший трамвай, мелькнул перед носом быстро движущегося встречного, и пока Бо­рис пропускал трамвайные вагоны, его и след простыл.

Сконфуженный и растерянный, Борис пошел назад. Он ожидал увидеть грустную, заплаканную девушку, а встре­тил разгневанного Пашку.

— Дубина стоеросовая! Поверил слезам… Тебя разы­грали, понимаешь или нет? Только ты припустился вскачь, как другой шкет — хвать за чемодан и давай ходу. Спа­сибо хоть соседи помогли, а то бы мог проститься с ним в два счета.

Борис некоторое время не мог понять, что же тут про­изошло.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.