Лик войны

Эренбург Илья Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лик войны (Эренбург Илья)
Автор: Эренбург Илья Григорьевич 
Жанр: Публицистика  Документальная литература   
Серия:  
Страниц: 17 
Год: 1928 

Смотрите, вы — поэт, уклонный, лицемерный.

Вы нас морочите…

А. Пушкин

В своей автобиографии И. Эренбург пишет: «Октября, которого так долго ждал, как многие, я yе узнал»… Это честно сказано. Писатель его не узнал в 1917 г., едва ли в чем подвинулся и посейчас. Великие события революции и предшествующей войны не прояснили горизонтов романиста. Оком интеллигента рассматривает он происходящее вне его, интересуясь больше всего тем, какое это произведет действие в нем самом. Право же, не мешает начать с финала книги, чтобы сразу оценить ее букет. «И, говоря откровенно, наплевать. Je m’en fiche», — так заканчивает автор. Когда-то в этом видели некий романтизм; сейчас этот обветшалый наряд непригож, как рубище беспризорного.

«Лик войны» — это записки из империалистической бойни. Разрозненные новеллы, объединенные в одну книгу. Заметки сделаны опытною, одаренною рукою. Местами взволнованная художественность захватывает читателя и рождает настроение. Отдельные главы совсем хороши. Окрашенные грустью, они вызывают в памяти скорбные 1915–1916 гг. Эти главы для нас освещены еще некоей экзотикой: сенегальцы, аннамиты, с их примитивизмом и тоскливою участью обреченных, еще больше заостряют печаль. Записная книжка военного корреспондента сближается с кино-фильмою, а отдельные листы записей — с отдельными кадрами. Как здесь, так и там удачное чередуется с неудачным и много лишнего. Если бы автор вырезал и почистил свои заметки раньше, чем их компановать в томик «Лик войны», книга выиграла бы несомненно, потому что в ней имеются неоспоримо-интересные страницы. Война создается из исторических решений и ткется из мелочей обихода. Первое — пружина войны, движущие ее силы — этого не дано понять Эренбургу. Он тщится философствовать о жестокости машин, видя в их роковой бездушности чуть ли не историческую судьбу. «Говорят, что всеми нами управляют всесильные люди — Вильгельм, Ллойд Джордж, Жоффр, дипломаты, владельцы орудийных заводов, полководцы, биржевик. Если бы это было так… ведь они все же люди, и у них у всех под левым карманом жилета бьется одинаковое сердце»… Вступающий у нас в пионерский отряд малыш, еще раньше чем он научился владеть носовым платком, тонко улыбнется на невзыскательную болтовню об «одинаковом сердце». Нет, в этой части Эренбург наивен. Зато в сфере военно-бытовых записей он мастерски ловок. Мелкие штрихи складывает в рисунок и пестрые нити сплетает в ткань. Эренбург острым глазом замечает здесь и там след, и пустую лачугу, и трепет руки. Из незначащих пустяков рождается жанр, намек вызывает образ, мелькнувшая тень — острое переживание. У Эренбурга путь художника. Напрасно он представил свои записки как «дурные любительские фотографии». Это скорее этюды к художественной завершенности. Но только для этой последней надо понимать сущее, а Эренбург не понимает. Он не постиг нашей действительности, ни революции, как не понимал движущих сил империалистической войны. Только любитель «сомнительного резонерства» мог написать такое предисловие «от автора». Эренбург не понимает различия между войной империалистической, войною гражданской, войнами революционными. Он не искушен в диалектике. Для него всякая война попрана филистерскою моралью «молодого филолога»… «Я не могу убивать. Это грех. Против кого, против чего?»… Это свое роковое непонимание автор сугубо подчеркивает в главе «Трусость и храбрость». Надо же понять, что дезертирство из рядов буржуазных дивизий это доблесть, а измена в полках Красной армии — самый похабный позор. А Эренбург описывает нам набившие оскомину «немецкие зверства». Право же, это наивно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.