Маугли

Гурфель Бенор

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Бенор Гурфель

Маугли

Марк проснулся от мягкого поглаживания материнской руки. Было рано, за окнами ещё висела ночь. Из столовой слышались мужские голоса, а здесь в спальне был полумрак.

-"Марик, ты одевайся" - необычайно серьёзно заговорила мать,её большие глаза были расширены, руки подрагивали.

-"А зачем мама?" - резонно спросил Марк, -"ещё рано, я спать хочу"

-"Мы поедем к тёте..." К тёте Марк готов был ехать в любое время, хоть днём,хоть ночью.Тетей он звал Тамару Александровну - свою няню. Очень любил её и скучал по ней, когда года полтора тому назад она уехала к себе в деревню. Этим летом ему было твёрдо обещано, что он поедет в гости к тёте.

-"А можно я с собой книги возьму?
- спросил Марк, одеваясь - "Хорошо, возьми только немного, одну или две, из самых любимых" ответила мать, выходя из спальни.

Марк задумался, не то чтобы он имел так много книг, но каждая была чем-то хороша и памятна. В конце концов он решился: вытащил только начатого "Маугли" в бледнозелёной обложке и любимую зачитанную "Лесную Газету" Виталия Бианки.

Держа книги в левой руке а правой застёгивая на груди рубашку, он вошёл в столовую и увидел солдата с винтовкой, стоящего на вытяжку у входной двери. За столом сидел невысокий человек в штатском, с серым скучным лицом и размашисто писал что-то на длинных листах. Отец бледный, в незастёгнутой рубашке, без пиджака, стоял около, и держа руки за спиной, глядел вдаль.

-"Ну доктор, пойдёмте в ваш кабинет, будем бумаги подписывать" проговорил невысокий и по-хозяйски двинулся первым в отцовский кабинет.
- "А вы гражданка поторапитесь" - мимоходом кинул он матери - "времени у вас остаётся всего часа полтора, ровно в четыре машина прийдёт".

Мать беспомощно развела руками и не двинулась с места. Повидимому она слабо представляла себе, что она должна делать. Но тут на помощь матери пришли, непонятно откуда взявшиеся, двое мужчин. Или они сидели в приёмной, или дожидались на улице. Были они немолоды уже, одеты в рабочую одежду, с морщинистыми, тёмными лицами. ( По происшествию лет, перебирая эту ночь, Марк понял, что это были понятые.)

-"У вас есть чемоданы, хозяюшка?" - обратился один к матери

-"Чемоданы?" - переспросила мать - "есть, кажется, на чердаке несколько и ещё в кладовке..."

-"Так ты сходи, Сергей, и принеси, видишь хозяйка не в себе". Один из них полез на чердак, а другой, подойдя к шкафу стал вынимать и аккуратно складывать одежду. Тут и мать очнулась, и отец вернулся из кабинета, и работа закипела. С помощью понятых-грузчиков были сложены и нагружены около десятка чемоданов. Так что, когда невысокий вернулся в столовую, он только руками развёл. Но мешать не стал, а скромно уселся в углу. Так в трудах прошло время и когда действительно в четыре пришёл микроавтобус - они были готовы.

Начали выносить вещи. Когда Марк выходил из дома, уже одетый, в коротких штанишках, в летней рубашке с короткими рукавами и в сандаликах невысокий только крякнул и что-то пробормотал, глядя на него. Уже светало. Ночь серела. Наступало утро 13 Июня 1941.

Автобус не спеша миновал тихую Пушкинскую, где они жили, и направился по длинной Грибоедова в сторону Товарной станции. Все молчали.

Невысокий и солдат устроились впереди, остальные за ними, а чемоданы заняли всё остальное пространство. Вскоре показалось одноэтажное здание Товарной станции. На станции было пустынно, но в дверях, в зале и на перроне стояли военные люди в синей или зелёной форме. Несколько из них подскочило к автобусу и быстро и споро расхватав чемоданы понесли их к стоящему на втором пути длинному составу из красных товарных вагонов. Двери каждого вагона были открыты и у каждой двери стоял солдат с ружьём. Когда их подвели к одному из вагонов, неизвестно откуда появившийся военный, глядя на отца, чётко спросил:

- "Кто глава семьи?"

- "Я" - ответил отец и мать придвинулась к нему

- "Пройдёмте со мной" - приказал военный. Отец растерянно взглянул на мать и сделал несколько шагов.

- "Куда? Куда они тебя забирают?! Люник!" - закричала мать. Отец круто повернулся и подбежал к матери. Взяв её за плечи, он пробормотал:

- "Слушай, скоро будет война. То что нас вывозят - может оказаться благом..."

Даже в такую минуту он пытался сохранить остатки здравомыслия и рациональности и дать оставляемой им семье какую-то надежду. В эти последние мгновения прощания мать успела сунуть ему маленькую подушку-думку и лёгкое пикейное одеяло. (Эта подушка и это одеяло прошли с ним все лагеря и вернулись в семью, когда они снова ненадолго были вместе).

Марк неотрывно глядел в удаляющуюся спину отца. Вот отец обернулся, махнул рукой и вскоре исчез за вагонами. А они остались и стали устраиваться в своём передвижном доме. Товарный вагон имел свободный центральный проход а справа и слева тянулись двухэтажные нары. Вагон был ещё почти пустой и мать, с неизвестно откуда взявшейся практичностью, заняла верхние нары, примыкавшие к небольшому зарешетчатому окошку. Там нельзя было выпрямиться, но зато можно было смотреть наружу, читать и дышать.

Мать, с присущей ей аккуратностью, стала перекладывать вещи в чемоданах и укладывать чемоданы в, только ей известном, порядке. Затем вытащила плотное покрывало и покрыла им доски нар. Вся эта суетня повидимому была ей нужна, так как придавала некий смысл окружающей бессмысленности. Как бы то ни было, их местечко стало более уютным. Марк с матерью улеглись и стали смотреть в окно.

Но за окном ничего особенного не происходило. Уже полностью рассвело, начинался длинный, жаркий, июньский день. Время от времени появлялись группы людей: в середине шли штатские, а спереди и сзади - военные. Они подходили и забирались в ожидавшие их вагоны.

Марк ещё раз взглянул на жёлтое, унылое поле вокруг станции и решился.

-"Мама а за что нас...?" - он поискал в голове подходящее слово, не нашёл и уставился на мать.

-"Да это всё папин сионизм, нужен он был ему, как..." - прерывающимся голосом ответила мать.

-"А что это - сионизм?" . Разговор вступал на минное поле.

-"Видишь ли..." - мать помолчала, затем решившись продолжала - "ты знаешь, что мы евреи, правда?". Марк кивнул нерешительно. С одной стороны он не думал о себе как о еврее. Он был просто мальчик; мальчик с мамой и папой, с игрушками, играми и книжками. С другой стороны, он помнил здоровенного, краснорожего извозчика, которого прислала еврейская община охранять их, когда в городе начались слухи о погромах. Он также помнил красиво убранный стол на Пасху вечером, фаршированную рыбу с хреном, и свою красивую рюмочку синего стекла, наполненную удивительно вкусным пасхальным вином.

-"Так вот, когда-то мы, то есть не мы, а наши пра- пра- прабабушки жили в Палестине"

-"Где, где?" - удивился Марк

-"Ну там, там, далеко..." - мать неопределённо махнула рукой -"Так вот, сионисты хотят, чтобы евреи вернулись обратно в Палестину, где они когда-то жили" - закончила мать.

-"А евреи не хотят?
- поинтересовался Марк.

-"Причём тут евреи? Это не так просто как тебе кажется." - начала раздражаться мать. Затем придвинувшись к нему тихо сказала: - "Ты никому не говори, что папа сионист, это очень опасно. Прежде всего для него, ну и для нас с тобой. Понимаешь? Это - опасно!". Тут они оба замолчали. Каждый из них переваривал сказанное.

Между тем, население их вагона медленно пополнялось. С другой стороны, тоже у окна, расположилась большая семья молдаван. На нижней наре, справа поселилась толстая старуха с двумя взрослыми сыновьями. Кое-как сложив нехитрые пожитки она громко объявила:

-"Я - мадам Гроссман а это мои дети: Ицик и Срулик. Ицик уже, слава Богу, закончил курс и сейчас он доктор. И если там куда нас везут, со мной что-нибудь случиться - у меня уже есть свой доктор. Сруль курса не кончил, но он уже был на третьем курсе и если кому-нибудь из вас понадобится докторская помощь - Срулик вам поможет. Правда Сруль?"

Алфавит

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.