Попытка к бегству

Есаулов Максим

Серия: Цепь [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Попытка к бегству (Есаулов Максим)

Максим Есаулов

Попытка к бегству

Уголовному розыску посвящается

—Давно не видел Сашку из соседнего отдела.

—Он ушел в лучший мир.

—Умер?

—Нет. Уволился.

Из разговора двух оперов

— Кто?

— Болт в пальто! Убери свет! Белые ночи на дворе!

Пронзительный желтый луч неприятно колет глаза. Полумрак подворотни расплывается одним слепящим пятном.

— Белые-то белые, а хрен его знает…

Лицо у сержанта одутловатое и недовольное. На лбу каплями выступает пот. Рубашка расстегнута почти наполовину.

— Восемьдесят седьмое. Дежурный оперуполномоченный. Где все?

— Дальше, во дворе.

Душно. Обещанный дождь так и не пошел. От остывающего асфальта пахнет помойкой. Темная фигура без лица. Огонек сигареты.

— Ледогоров! Здорово! Дежуришь?

— Привет. Нет. Просто люблю гулять здесь в полвторого ночи.

Так и есть. Засыпанный доверху мусорный бак извергает ароматы почти посреди двора. Слабо светится несколько окон первого этажа. Кто-то лениво бродит с фонариком в полумраке у противоположной стены.

— Пива хочешь? Холодное.

— Я в завязке.

— Минералки нет?

— Еще молока спроси…

Эхо шагов мечется в пространстве. Интересно, кто это был. Наверное кто-то из участковых.

— Саня! Ты, что ли?

— Да вроде я.

Вадик Дударев с «убойного» легко узнаваем по крупной фигуре и звонкому, почти мальчишескому голосу. «Интересно, каково ему с его комплекцией в такую духоту». Воздух неподвижный, плотный и вязкий как вата. Все тело липкое, словно вареньем облитое. Даже ноги в кроссовках хлюпают.

— Включайся. Ваше дело будет.

— У меня включатель сломался. Почему наше-то?

— «Хулиганку» возбуждают. Прокуратура уже уехала. Вон — Петрович оформляет.

Грузный, осклабившийся серебряной решеткой радиатора «мерседес» темной грудой застыл в дальнем углу двора. Маленький, полный следователь Павленко торопливо пишет протокол в свете одного из окон первого этажа. Несмотря на жару он в неизменной твидовой кепке, из-под которой водопадом струится по лицу густой блестящий пот. На ящике у стены дремлет дежурный эксперт Зудов. Двое постовых с интересом изучают содержимое огромного багажника. Пахнет кожей, бензином, дорогим ароматизатором и перегаром. Дышать трудно. В ноздри забивается едкий знакомый запах.

— Стреляли?

— Нет бомбили! — Дударев усмехается. Этого не видно, но это чувствуется. — Ты что, не в курсах?

— Откуда? Мне справки по факсу в кабинет не присылают.

— Я же не знаю! Тогда — слушай!

В полумраке хрустит срываемая с сигаретной пачки пленка.

— Курить будешь?

— У меня свои. Рассказывай.

— Момент!

Огонек зажигалки на секунду освещает небритое Дударевское лицо, также покрытое крупными каплями пота.

— Дай папиросочку! У тебя брюки в полосочку! — вскидывается с ящика эксперт. Он явно «навеселе».

— Мы не в затяг!

От духоты кружится голова и, возможно, темнеет в глазах, что крайне трудно определить ночью. Даже белой. — Ну!?

— Потерпевший — Галустян Рафаэль Михайлович, шестьдесят восьмого года выпуска, из Тбилиси. Обнаружен нарядом ОВО, прибывшим по заявке о выстрелах во дворе дома 44 по улице Некрасова. Он сейчас…

Павленко отрывается от своих бумаг и, распрямившись, стучит в окно первого этажа.

— Я заканчиваю. Понятые! Будьте готовы расписаться!

Небо потихоньку начинает светлеть. Густой воздух словно перетекает из «темной» бутылки в «светлую».

— …доставлен в «институт скорой» на Будапештскую, 3.

— Кто?

— Что — кто?

— Доставлен?

— Галустян! Ты меня слушаешь вообще?

— Даже конспектирую!

— Могу не рассказывать.

— Извини — от жары мозги плавятся.

От арки кто-то идет, помахивая сигаретой. Почти все окна наконец погасли. Кажется, что жара усиливается, несмотря на ночь.

— Короче, в нем несколько «дырок», но все — непроникающие.

— Из чего?

— Гильзы — «семь шестьдесят две»..

— Ни хрена себе!

— Ты бы его видел — сто сорок три кило!

— Понятно! Подкожный пуленепробиваемый жировой слой.

— Фактически, да.

— А еще говорят, что лишний вес вреден для здоровья.

— Не говори.

В темном, горячем воздухе противно зудят мухи. Эксперт раздобыл где-то сигарету и пытается прикурить ее от сломанной зажигалки. Павленко, привстав на деревянный ящик, сует протокол взъерошенной женщине в окне первого этажа. Хочется в душ и, раздевшись догола, упасть на прохладную простынь под лопастями шуршащего вентилятора.

— Кто чего видел?

— Тетка с третьего этажа овощи консервировала и выглянула в окно после первых пары выстрелов. Говорит, что на капоте «мерседеса» кто-то подпрыгивал и стрелял через крышу. По крайней мере, ей так показалось.

— Креститься надо, когда кажется. А этот, «хачик» раненый что говорит?

— Говорит, что подвез пассажиров в этот двор, а они не захотели платить.

— Хорошее такси — тысяч за пятьдесят «бакинских».

— И «бедный дядя таксист» с «брюликами» на пальцах.

По растрескавшемуся асфальту белой змейкой приближается луч фонарика.

— Мужики! Пошли быстро со мной. На участковом Вале Коровине белая майка, треники и шлепанцы на босу ногу.

— Ты откель такой красивый?

— Живу я здесь. Пошли, говорю.

Возле мусорного бака дышать совсем невыносимо. С шуршаньем обращается в бегство пара крыс. Гуденье мух становится сильнее. Хочется срочно закурить.

— Вот.

Револьвер. Большой, черный и блестящий, он лежит на земле среди арбузных корок и картофельной шелухи. Откинутый «барабан» отсвечивает латунными «пяточками» патронов. Дударев приседает и, морщась от вони, аккуратно поддевает ногтем один из них.

— Пустышка. Гильза.

— С двух стволов, что ли…

— Нет, — Коровин выключает фонарик и достает пачку «ЛМ». Его белая майка расплывается во мраке призрачным пятном. — У меня тут «бомжик прикормленный» в подвале живет. Он все видел с самого начала и до конца. Говорит, что после стрельбы «толстый» вывалился из машины и бросив что-то в помойку, принялся стучать в окна с криком: «Позвоны в „скорую"! Мылицыю нэ надо!».

— А как все началось, твой «разведчик» не видел?

— Видел, конечно. Они вместе приехали. Полчаса чего-то в «тачке» терли. Прямо у окна его подвала. Но он не понял ничего. Не по-русски говорили. Второй тоже «черный». Он на Басков побежал. За руку держался.

Светлеет. Почти можно разглядеть очертания лиц. А ведь еще только три.

— Сдается мне, это больше похоже на покушение на убийство, чем на «хулиганку».

Дударев качает головой и хитро улыбается.

— Типичная «хулиганка». Хотели бы убить — убили бы. А тут так — пугали. К тому же впланы прокуратуры не входит вешать «под полугодие» лишний «глухарь» по «сто пятой» [1] , пусть даже через «тридцатую» [2] . Так что вам и карты в руки. Не обижайтесь.

— На обиженных воду возят. По мне что тыквы, что апельсины. Как руководство скажет.

— Логично, — Дударев потягивается. — Поеду. У меня еще «бытовуха» по 128-ому отделу. Только Павленко скажу про «ствол».

— Он будет счастлив от нового объекта для осмотра.

Коровин бросает «хабарик» на землю и аккуратно тушит его шлепанцем. Потом зажигает фонарик и зачем-то светит им в небо.

— У тебя дача есть?

— Нет. Шел бы ты досыпать. Я-то завтрасвое возьму.

— Иду. Если дождь не пойдет — «звиздец» клубнике.

Небо продолжает светлеть. Парит.

* * *

Утро не принесло свежести. На «сходке» Ледогоров пристроился напротив жужжащего на столе у шефа вентилятора. Начальник розыска 87-ого отдела Артур Вышегородский монотонно бубнил сводку происшествий за ночь. Большинство оперов дремало, полуприкрыв глаза. Кто-то тоскливо смотрел в окно на раскаляющийся солнечный диск. Жужжали вездесущие мухи. Золотистым облаком вилась в потоке воздуха пыль.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.