Тайный поцелуй

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайный поцелуй (Картленд Барбара)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1817 год

На набережной Дувра царил настоящий хаос.

У пристани разгружались одновременно три корабля, в то время как другие суда стояли на рейде, ожидая, когда освободится место у причала.

Казалось, здесь яблоку негде было упасть. Повсюду высились груды оружия, ящики с амуницией, сундуки, конская упряжь и седла; рядом топтались дрожавшие в испуге лошади, растерянные и ошеломленные этой сутолокой; грумы старались их успокоить, хотя сами, казалось, были растеряны не меньше, чем их подопечные.

На берег одни за другими выносили носилки с ранеными. Некоторые из них, по всей видимости, уже стояли одной ногой в могиле, другим, безруким и безногим, помогали сойти на берег измученные санитары, которые сами выглядели отнюдь не лучше калек.

Здесь же столпились кавалеристы, потерявшие в этом хаосе оружие и свои вещевые мешки, а старший сержант, окончательно сорвав голос, все выкрикивал приказы, которых никто, похоже, не слушал.

«Если это и есть мир, — подумал полковник Ромни Вуд, спускаясь с корабля по шаткому трапу, — то на войне, по крайней мере, больше порядка».

В то же время, хотя он и убеждал себя, что это всего лишь сантименты, он не мог сдержать глубокого волнения при мысли, что наконец-то снова ступает на родную землю после долгих шести лет, проведенных им вдали от родины, на войне, на вражеской территории.

Подобно большинству солдат и офицеров британской армии, полковник надеялся, что после Ватерлоо и ссылки Наполеона на остров Святой Елены они все смогут вернуться домой. Однако, по мнению герцога Веллингтона, оккупационная армия являлась залогом мира в Европе и должна была там оставаться и после разгрома ненавистного корсиканца.

Вначале полковник Вуд полагал, что главнокомандующий настаивает на этом без всякого основания, особенно после того, как Париж сложил оружие, отказавшись от дальнейшей борьбы.

Впрочем, Веллингтон и не намеревался вмешиваться в работу будущего гражданского правительства Франции. Как всегда после сражений, он был занят защитой гражданских лиц от военных эксцессов.

Поскольку сами парижане были в этом заинтересованы, они не видели ничего дурного в мерах, предпринятых британской армией, а разница между их союзниками и союзниками Британии стала очевидна сразу, как только была проиграна битва при Ватерлоо.

Ромни Вуд старался изо всех сил держаться подальше от политических интриг и не видел большого смысла в том, чтобы оставаться дальше на воинской службе. Однако герцог Веллингтон был очень к нему привязан, а кроме того, весьма ценил как человека исключительной честности и одного из своих лучших офицеров. Поэтому полковнику приходилось не только заниматься делами тех воинских частей, которыми он непосредственно командовал, но и частенько, выполняя поручения герцога, наводить порядок там, где возникали разного рода инциденты, портившие торжество от одержанной победы.

— Будь все проклято! — чуть ли не ежедневно говорили молодые офицеры полковнику Вуду. — Для чего же мы сражались, если не для того, чтобы победить Наполеона и отправиться по домам?

Они не могли найти ни одной разумной причины, чтобы объяснить, почему герцог настаивает на оккупационной армии, и соглашались с французами, что организовать снабжение .ста пятидесяти тысяч человек продовольствием — непосильная задача.

Герцог вызвал к себе Ромни Вуда.

— Они хотят, чтобы я отправил тридцать тысяч человек по домам, — сказал он с возмущением.

— Я слышал, ваша светлость, что они решили остановиться именно на этой цифре.

— Решили! — тут же вспылил герцог. — Я один могу здесь что-то решать!

— Разумеется, — согласился с ним полковник Вуд.

— Я и так уже сократил армию на восемь сотен человек, доведя ее всего до ста пятидесяти тысяч! — продолжал бушевать герцог.

Полковник Вуд благоразумно промолчал.

Он знал, что политики обеих стран полагали такое сокращение армии недостаточным. В январе 1817 года герцог заявил на заседании постоянной комиссии стран-союзников в присутствии четырех послов: «Я признаю, что мое мнение существенно изменилось, и я поддерживаю предложение сократить армию на тридцать тысяч человек. Это сокращение намечено на начало апреля».

Многие считали, что таким образом был сделан шаг в правильном направлении, но не всех он удовлетворил. Мадам де Сталь, а также другие весьма привлекательные и влиятельные женщины, прибегнув к своим чарам и искусству обольщения, находившимся в их арсенале, сделали все от них зависящее, чтобы окончательно покончить с оккупацией и добиться роспуска целой английской армии.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Как обычно неторопливый в своих решениях, кабинет министров внезапно изменил свое мнение на диаметрально противоположное.

Герцог Веллингтон показал полковнику Буду депешу от графа Бэферста, в которой говорилось буквально следующее:

«Общественное нетерпение французов, стремящихся как можно скорее избавиться от иностранцев, отнюдь не вызывает во мне столь же горячего стремления покинуть эту страну».

Полковник Вуд рассмеялся, прочитав эти строки.

— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете, ваша светлость. Но в то же время было бы ошибкой не принимать во внимание то обстоятельство, что в какой-то момент это может превратиться в «отступление».

Герцог озабоченно кивнул.

Он знал не хуже полковника Вуда, что нарастающая враждебность между французскими и английскими офицерами грозила вылиться в сложную проблему.

Но теперь наконец большая часть трудностей и сложных решений осталась позади и основная часть британской армии возвращалась на родную землю.

Пересекая Канал, Ромни Вуд вспоминал эти последние три года, проведенные им вдали от родины, и думал о том, что это было не самое легкое и приятное время в его жизни.

Конечно, были моменты, доставившие ему немало радостей, особенно в Париже, где жизнь возвращалась в свое нормальное русло гораздо быстрее, чем этого можно было ожидать.

Тем не менее, повторял полковник себе снова и снова, он не желал уподобиться салонным шаркунам, которые предпочитают полю битвы будуары прелестниц, а грому пушек — звуки вальса.

В то же самое время, пережив множество трудностей и лишений и пройдя через суровые испытания и жестокие сражения в Португалии и Франции, полковник признавал, что соблазны Парижа, в том числе хорошая еда и прекрасные женщины, — это то, от чего он не мог отказаться, хотя и относился к ним с большой долей цинизма.

Но что в действительности очень беспокоило Ромни Вуда, так это то, что начиная с этого дня ему предстояло распрощаться с армией.

Оформив все документы, он зашел проститься с герцогом перед тем, как покинуть Францию.

— Мне будет вас не хватать, — сказал Веллингтон просто, но так искренне, что невозможно было усомниться в его чувствах.

— Мой отец умер два года назад, — ответил он тогда герцогу. — Мне действительно необходимо вернуться домой и заняться наконец своими собственными делами.

— Святые небеса! — воскликнул главнокомандующий. — Я совсем забыл, что вы теперь лорд Хейвуд!

— Я не хотел пользоваться своим титулом, пока служу в армии, — ответил полковник. — Но уверен, ваша светлость понимает, что поскольку я был единственным ребенком в семье, то после смерти отца не осталось никого, кто мог бы приглядеть за родовым поместьем в мое отсутствие. Я не был в Англии уже шесть лет, и сейчас состояние моих дел таково, что требует моего безотлагательного присутствия.

Герцог ничего не возразил на это, но Ромни Вуд понимал с болью в сердце, как сильно ему будет не хватать людей, с которыми он столько лет служил и не раз смотрел в лицо смерти. Он прекрасно понимал, что дружба, которую он обрел на войне, не может сравниться с теми отношениями, что складываются между людьми в мирное время, и уже заранее тосковал по этой дружбе.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.