Запятнанный ангел

Пентикост Хью

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Часть первая

Глава 1

Каждый молодой человек или подросток говорил это однажды, или хотел сказать, или воображал, что скажет. Момент этот наступает тогда, когда первая, кого ты действительно сильно любишь, сообщает тебе с сожалением, что выбрала другого. Ты понимаешь, что это конец; что ты ничего не сможешь тут сделать. Но нельзя же уйти просто так. И тогда ты произносишь знаменитые слова: «Если когда-нибудь я тебе понадоблюсь, знай, ты можешь на меня рассчитывать. Не важно, где я буду, я обязательно приду, если ты позовешь». Можно также добавить знаменитое «даже на край света».

Мне было двадцать пять, когда я говорил это. И я понимал, что делаю. Как-никак я уже вышел из щенячьего возраста. Я закончил школу юристов и год сражался в Корее. Я был влюблен, и по-настоящему. Мне повезло, потому что она была совершенно особенной девушкой. На свете найдется сотня девушек, на которых можно довольно удачно жениться, но есть только одна, которая создана именно для тебя, говорил я себе. Мы как будто читали мысли друг друга; каждый точно знал, о чем другой думает или что он чувствует или собирается сказать до того, как это будет выражено словами. Наша любовь была нежной и глубокой, и все как полагается.

Я встретил Гарриет примерно за два месяца до того, как меня в пятьдесят первом отправили в Корею в разведывательное подразделение военно-воздушных сил. Мы чуть ли не сразу поняли, что мы друг для друга единственные. Гарриет была уверена в этом так же, как я. Повторю это даже теперь. Мы собирались пожениться, как только я вернусь. Корея не могла продолжаться вечно. Республиканские политики уже использовали эту тему в предвыборной компании пятьдесят второго. В остальном мире могло происходить что угодно, но с Гарриет и со мной все было ясно.

С Эдом Броком я познакомился в Корее. Он был капитаном в моем подразделении. На гражданке он, как и я, учился на юриста, потом стал агентом ФБР, а дальше его прикомандировали к разведке военно-воздушных сил. Он был красивым, умным парнем, веселым и дерзким. Мы близко сошлись и составляли удачную пару. Он всегда бросался вперед очертя голову, я был осторожен, и вместе мы уравновешивали друг друга. Когда было нужно, Эд мог работать сутками без сна. И с таким же азартом он отдавался игре. Ему удавалось перепить меня за любым столом. Разве что девушка с двумя головами сумела бы пройти мимо него, не удостоившись внимательного рассмотрения. Это было нечто.

В начале пятьдесят второго нас отправили домой. Там была Гарриет, моя благословенная, любимая Гарриет. Мне нужно было написать рапорт, и на это ушло четыре или пять дней. Эд был свободен и просто дожидался приказа о демобилизации. Он уже согласился быть шафером на нашей свадьбе. Мне казалось совершенно естественным предложить, чтобы они с Гарриет погуляли по городу, пока я не закончу свою работу.

Пять дней.

Вечером пятого дня я встретился с Гарриет, чтобы провести вместе наш первый вечер. Я пришел прямо из штаба, куда сдал свой рапорт, в маленький ресторанчик, который мы так любили. Гарриет ждала меня, но, едва войдя, я почувствовал что-то неладное. Не между нами. Между нами не могло быть ничего неладного. Я проскользнул за столик, сел рядом с ней и накрыл ее руку своей. Рука была холодна как лед.

— Что такое, милая?

Она посмотрела на меня, в ее глазах стояли слезы. Вы, возможно, не назвали бы ее красавицей. Но она была прекрасна, по крайней мере для меня: светлые волосы, честные, спокойные серые глаза и такая гордо вскинутая голова.

— Гарриет! — произнес я.

— Мне надо кое-что сказать тебе, Дэвид, и хочу, чтобы ты выслушал все, прежде чем отвечать.

— Твоя мама будет жить с нами, — бросил я, пытаясь держаться беспечно.

— Пожалуйста, Дэвид! — Она глубоко вздохнула. — Неделю назад ты мог бы спросить меня о чем угодно, и я ответила бы тебе без тени сомнения. Вся дальнейшая жизнь простиралась передо мной, как прекрасный зеленый луг, до самого горизонта. В настоящем и будущем все было ясно до малейших деталей.

Я почувствовал, как у меня сдавило горло.

— Говорят, все невесты терзаются сомнениями накануне такого важного дня, — сказал я. — Не волнуйся. Моей уверенности хватит на двоих.

Она резко выдернула руку из-под моей ладони.

— Нет, нельзя это сделать по-хорошему! — воскликнула она. — Послушай, Дэвид. Мне очень жаль. Мы с Эдом Броком поженимся завтра. — Ее серые глаза были широко раскрыты и полны слез, но она не отвела взгляд.

Это казалось настолько невероятным, что я ничего не мог ответить. Наверное, это просто недоразумение или шутка. Но в ее глазах читались горечь и сожаление.

Пять дней!

Говорят, боксер на ринге может получить удар, от которого он совершенно отключается, и тем не менее продолжать умело драться, иногда даже выиграть. Он действует на автомате. У меня не было нужной привычки, чтобы держаться достойно.

— По сравнению с тобой, Дэвид, он гроша ломаного не стоит, — услышал я ее слова. — Ты честный и верный друг, а он считает девушку просто вещью и просто берет, что хочет, не задумываясь. У этой связи нет будущего, если только я сама его не создам. Все здесь неправильно.

— Тогда почему?

— Я ничего не могу с собой поделать. Правда не могу, Дэвид. Я уже предала себя, тебя и все, во что я верю, и ничего не исправишь.

— Подожди немного, — сказал я.

Она покачала головой почти в отчаянии:

— Я умоляла его подождать. Это случится завтра. У меня нет выбора, потому что нет сил выбирать.

Я убью его, сказал я себе, убью этого подонка. Только и всего. Как всегда, она читала в моей душе, как в книге.

— Ни к чему хорошему это не приведет, Дэвид, то, о чем ты думаешь. Если бы какое-нибудь чудо и могло спасти меня, все равно слишком поздно. Я не верю себе. Я никогда больше не смогу смотреть на тебя не чувствуя стыда. Пожалуйста, Дэвид. Не пытайся придумывать и говорить что-то. Здесь нечего сказать. Просто иди и поблагодари Бога, что все случилось теперь, когда ты еще сумеешь выпутаться из этой истории целым и невредимым.

Она была права. Мне следовало просто встать и уйти. Но, господи боже, я не мог даже шевельнуться. Я забыл всю эту механику — встать, пойти, зажечь сигарету или вообще сделать что-нибудь. Это она поставила точку — или почти покончила.

Она поднялась.

— Дорогой Дэвид, — прошептала она. — Считай, что тебе повезло.

Я должен был сказать что-нибудь, чтобы остановить ее хотя бы на мгновение.

— Я люблю тебя, — выдохнул я, не узнавая собственного голоса. — Я не понимаю этого, но я люблю тебя. Если я когда-нибудь понадоблюсь тебе, знай, ты можешь на меня рассчитывать. Не важно, где я буду, я всегда приду, если ты позовешь.

— Если я когда-нибудь позову тебя, Дэвид, то не для того, чтобы спасти меня от Эда.

Ее ледяные пальцы коснулись моей щеки, и она ушла.

Ты понимаешь в этот момент, что не сможешь этого пережить.

Но все-таки переживаешь.

Следующие несколько дней я бесцельно бродил по улицам, время от времени складываясь пополам от непереносимой боли в желудке. Они женаты уже сорок восемь часов — уже семьдесят два часа. В голове моей непрерывно мелькали картинки — вот они где-то проводят медовый месяц, смеются, ласкают друг друга.

Я не мог есть. Но тем не менее каждый день что-то ел.

Я попытался напиться до полной отключки, но мне не нравится напиваться и не нравится похмелье.

Меня демобилизовали примерно через месяц. Я помню, как однажды утром взглянул на себя в зеркало и осознал, что все еще жив и я не умру просто так. Придется собраться и продолжать заниматься жизнью.

Незадолго до того, как меня призвали в армию, я получил предложение о работе, и мне обещали, что оно сохранится в силе до моего возвращения. Это была хорошая работа в аппарате окружного прокурора. Обещание сдержали. В тот момент юристы им не требовались, но меня взяли в отдел расследований. Тут и пригодился опыт в разведке, к тому же мне с самого начала везло на интересные дела.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.