Рассказы

Сафаров Александр

Серия: А. Покровский и братья. В море, на суше и выше 2... [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы (Сафаров Александр)

Рожден при переезде из Краснодара в Баку. При рождении получил давно припасенный фронтовиком дядей детский костюм морского офицера с кортиком, что повлияло на судьбу. В 1973 году закончил в Баку Каспийское высшее военно-морское училище. Штурман. Служил на Каспийской флотилии и в Самарском областном военном комиссариате. С 1992 года был направлен туда после сидения в тюрьме независимого Азербайджана по обвинению в нежелании служить ему и по подозрению в армянском происхождении. Русский. Родной язык русский. Как-то передал Александру Покровскому свои рассказики в надежде, что он их чуть-чуть поправит и издаст под своим именем. Надежды не оправдались: он их поправил и издает теперь под именем Сафаров.

ВАСЯ СМЕРТИН

Вася Смертин — капитан первого ранга и начальник факультета у штурманов. Матерился он так, что его везде было слышно.

А голос у него был густой и сильный, как иерихонская труба.

— Я вам тут кто!..

Целый час мог костерить кого попало и ни разу не повториться.

И вот что здорово — его мат не оскорблял, он вроде огибал, обволакивал со всех сторон, создавая некое словесное покрывало, совершенно не задевая человеческого достоинства.

Слушатели просто внимали, поражаясь виртуозности оборотов.

Например: лето, жара. Вдоль плаца понуро бредет взвод курсантов. Строй ведет дежурный по классу курсант Люнов-Москаленко. Такая у него двойная фамилия.

— Что это за строй, как бык поссал!!! — доносится громоподобно с подветренной стороны. Это Вася Смертин вышел из столовой. — Кто ведет эту тайваньскую порнографию?!!

— Курсант Люнов-Москаленко!

— Обоих ко мне!

Строй немедленно и весело ржет.

Вася тут же понимает свою ошибку:

— Ладно, ладно, жеребцы! Уж и пошутить нельзя.

Сам по себе Вася не лишен благородства. Как-то к нему доставили самовольщика, он на него орал целый час, потом:

— Идите и доложите командиру роты, что я арестовал вас на пять суток... — подумал и добавил, — за мат!..

Это был вообще высший пилотаж. Пока бедняга шел в роту, Вася уже позвонил туда и сказал:

— Так, Странковский! Я тут твоего Сафарова на пять суток арестовал, но ты его не сажай! Я еще не забыл, что он был среди тех, кто мне двенадцатую роту в чувство привел.

Речь шла о роте второго курса, которая считалась неуправляемой и приносила факультету массу грубых проступков, пока туда не послали четырех четверокурсников, в том числе и Сафарова.

Как и у абсолютного большинства военного начальства, у Васи Смертина был пунктик насчет причесок.

Если на проверке перед увольнением ему удавалось ухватить кончиками пальцев волосы испытуемого на затылке, то он говорил: «Не стрижен», — если же пальцы соскальзывали, то: «Последний звонок!»

В те времена даже пятый курс жил на казарменном положении и увольнения ждали, как милости Божьей, а тут он из строя увольняемых выгоняет за стрижку.

Когда он совсем достал пятикурсников, они настучали его сыну в бубен, благо что он учился вместе с ними.

Только он в строй увольняемых никогда не вставал, а ходил через КПП, пользуясь тем, что его и так все знают.

Так что прическа у него была вполне человеческая.

Вечером, обнаружив на лице сына вмятины, Вася поинтересовался:

— Кто это тебя так разукрасил?

— А все из-за тебя! — окрысился парень, — Ребята сказали, чтоб я тоже стригся под дурака и в строй увольняемых, как все нормальные люди, вставал!

Вася подумал и сказал:

— Правильно и сделали. Зарос, видите ли, как пудель! Папой начфака научился прикрываться. Немедленно стричься и в роту! Если узнаю, что увольняешься мимо строя, будешь сидеть в роте, как забытая клизма, до самого выпуска!

Однажды его сын въехал в училище на подаренном отцом «Запорожце».

Ребята затащили машину на третий этаж и оставили стоять в гальюне.

Начфака намек понял, посмеялся вместе со всеми и попросил только снести машину вниз.

Больше его сын в училище на «Запорожце» не приезжал, топал, как и все — ножками.

Вася Смертин никогда не был злыднем, так что помянем его добрым словом.

ПОСЛЕ ФЛОТА

После флота я в военкомате служу, родина так послала, а генерал у нас с юмором, так что, как только я прибыл к новому месту службы и на следующий день предложил напечатать в газете бесплатных объявлений, что фирма «Эрос» предлагает большой выбор мужчин по вызову и дать при этом адрес нашего военкома, то генерал мой юмор оценил и при встрече в коридоре заявил:

— Бросьте эти шуточки! Здесь вам не флот!

А жаль. Здорово бы было: на наше построение, которое нам генерал за пятнадцать минут до начала рабочего времени ежедневно устраивает, врывается толпа озабоченных баб и начинает нас щупать.

Первым бы выбрали генерала. Он у нас видный мужчина.

А еще я отличился, когда надо было перед приездом московской комиссии дыру в стене между лестничными пролетами срочно замаскировать. Под моим чутким руководством народ отправился в подсобное помещение и выбрал там картину — их здесь полно — по размеру дыры. Мы на нее даже не смотрели, просто измерили — подходит, потащили и повесили.

Генерал прошел мимо, вгляделся, потом говорит:

— Ну, вы, моряки, даете! — после чего мы все-таки на картину посмотрели и сейчас же обомлели: на картине гроб, в гробу человек в военной форме, вокруг скорбные лица и склоненные знамена. Под картиной надпись: «Смерть комиссара»

Кроме меня, здесь еще такой же Юра Фрадкин. Когда ему объявили, что он увольняется в запас, а он спросил каким образом, то генерал ему сказал:

— Уйти можно по-разному.

— Не губи, барин!!! — завопил тогда Юра и упал на колени.

Но вернемся к генералу. Когда я ему представлялся по случаю назначения и «дальнейшего прохождения», он меня спросил: играю ли я в футбол?

В футбол я с детства играю плохо, потому и ответил честно: не играю.

Оказалось, в военкомате все играют в эту игру как попало, но, в отличие от меня, считают, что играют ничего.

Один раз генерал все же выгнал меня на поле, и в первом же тайме я дал замполиту в глаз. Случайно так вышло, локтем с разворота.

Всем понравилось, а генерал даже сказал, что зря я скромничаю, и у меня неплохо получается.

НИКИТЕНКО

Получить у него двойку по гидрометеорологии считалось большой удачей, потому что за любой поворот головы в сторону на его лекциях он снимал ноль целых пять десятых балла.

— Запишите себе минус ноль пять! — говорил он.

Обманывать его было бесполезно, он все помнил, так что в результате по его любимому предмету мы получали отметки, выраженные дробными цифрами, и часто они были ниже нуля.

Про себя он говорил:

— Никитенко меня зовут. Когда придете на кафедру, на консультацию, то так и скажите: мне нужен Никитенко, капитан второго ранга. А то обычно входят, и начинается: «Где у вас тут такой...» — «Какой?» — «Такой.» — «Седой?» — «Нет, не седой, но тоже мудаковатый?»

Говорили, что он отсидел десять лет.

Ему повезло быть вахтенным офицером на «Новороссийске» в момент взрыва. Взрывной волной его выбросило за борт, а потом его выловили, совершенно без чувств, и посадили в тюрьму, но через десять лет пришли к выводу, что он ни в чем не виноват, и выпустили, вернув звание и деньги.

Сел он лейтенантом, а вышел — капитаном второго ранга, после чего его отправили в наше училище преподавать гидрометеорологию.

Он потом нам рассказывал, что особой разницы между службой и тюрьмой не заметил, но в тюрьме все-таки с получением звания лучше, потому что там ты просто сидишь, и оно само по себе идет, а на флоте могут звание за что-нибудь задержать.

Для общения с ним рекомендовалось знать наизусть «Правила наблюдения за гидрометеорологической обстановкой», а еще он отличался острым языком, любил подначить коллег и способен был выкинуть любой фокус.

Алфавит

Похожие книги

А. Покровский и братья. В море, на суше и выше 2...

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.