Сокровище Голубых гор

Сальгари Эмилио

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сокровище Голубых гор (Сальгари Эмилио)

I. Ураган

— Да, ребята, быть беде: перед нашим носом заиграла полосатая рыба, а это дурной признак, — говорил хриплый бас.

— У вас, боцман, вечно дурные признаки! Только и знаете путать всех, — насмешливо возражал звонкий молодой голос.

— Ты-то вот много смыслишь в океане и лучше меня все можешь объяснить Молчал бы лучше, молокосос!

— Какой же я молокосос, когда мне уже стукнуло семнадцать лет? Потом, боцман, вы забываете, что я — тоже сын моряка. Стало быть, у меня должно в крови сидеть.

— Моряка! Наверное, твой отец дальше порта Вальдивии и носа не высовывал? Ничего, значит, кроме простой барки, не умел вести. Моряк тоже!

— Что вы хаете моего отца, когда совсем и не знали его? Это нехорошо с вашей стороны, боцман. Прежде всего, он был такой же чилиец, как и вы»

— Может быть. Но я уже сорок лет хожу по океану, поэтому полагаю, что равняться со мной.

— Но и мой отец родился в одно время с вами.

— Да ты что же это, Эмилио, опять начал зубоскалить надо мной? Или забыл, как тяжела у меня рука, а? Так я напомню!

— Очень уж вы сердиты, боцман! Слова вам нельзя сказать.

— Молчи, негодный мальчишка!

— Смотрите, не ошибитесь, называя меня так.

— Говорят тебе, каналья, молчать!

— Перестаньте браниться, тогда и я замолчу.

Эта ссора между старым боцманом Ретоном и юнгой Эмилио могла бы продолжаться еще долго, к великой потехе всего остального экипажа, если бы вдруг не была прервана появлением на палубе капитана судна.

Капитан «Андалузии» представлял собой прекрасный тип чилийца с примесью испанской крови. Бронзовое лицо его выражало неукротимую энергию прежних воинов высоких Анд, а черные бархатистые глаза горели еще юношеским огнем, несмотря на то что ему уже стукнуло пятьдесят лет. Он был высокого роста, широкоплечий, крепкий, мускулистый и сильный, поэтому его не без основания сравнивали с быком-пуной, грозой его родных гор. В черной бороде, обрамлявшей его красивое лицо и придававшей ему сходство с одним прославленным разбойником, еще не серебрилось ни одного белого волоска, между тем как густые волосы на голове были уже сильно подернуты сединой.

— Опять у вас тут баталия с Эмилио? — обратился он к боцману. — А вы, дон Хосе, не велите этому мальчишке вечно противоречить мне, тогда и баталий между нами не будет, — ответил Ретон.

— В чем дело?

— Да вот я говорю, что полосатая рыба заиграла на поверхности, а это предвещает дурное.

— Полосатая рыба?! — с видимым испугом перебил капитан, бросаясь к борту.

— В том-то и дело, капитан. Извольте сами посмотреть. Целыми дюжинами прыгает перед нами.

— Гм! Да. Это плохо. Положим, на небе еще ни одного облачка да и ветер умеренный. Но, разумеется, это может измениться в одну минуту. Мы вошли в область, где бури — самое заурядное явление. А до Новой Каледонии осталось еще около полутораста миль. Пожалуй, нам и не добраться благополучно.

Нахмурив лоб, капитан некоторое время молча смотрел на игру зловещих полосатых рыб, то и дело выскакивавших на поверхность моря и игравших вокруг великолепного парусника, который представляла собой «Андалузия».

Рыба эта, длиной от двух до трех метров, плосколобая, покрытая мелкой чешуей, с удлиненным носом и открытой пастью, отчасти походит на огромную лягушку. Она массами водится в водах Тихого океана и охотно ловится обитателями Новой Каледонии, несмотря на ее неприятный вкус. Зато она берет количеством мяса: нередко попадаются экземпляры весом в сто пятьдесят килограммов. Обыкновенно полосатая рыба скрывается на большой глубине, но когда надвигается ураган, она выходит на поверхность, точно для предупреждения моряков об угрожающей опасности, а может статься, и в ожидании добычи.

— Что, капитан Ульоа, ошибся я? — спросил боцман.

— Нет, Ретон, ты не ошибся. Да я тебя никогда и не подозревал в таких ошибках, — ответил дон Хосе. — Что же нам теперь делать? Одну минуту я остановился было на мысли забраться в рифы, идущие параллельно берегу, и переждать там бурю. Но появилось опасение, что это будет еще рискованнее: в открытом море есть еще надежда уцелеть, а среди острых камней «Андалузию» может превратить в щепки. Поэтому лучше будем продолжать путь в Балабиосскую бухту. «Андалузия» уже не с одной бурей справлялась, надеюсь, выдержит и на этот раз».

— И по-моему так, дон Хосе. Примем меры и, Бог даст, уцелеем» Ага, вот и туча уж подымается!.. Ну, пора приниматься за дело», э, уж и голос подает!

Действительно, на горизонте, до этой минуты совершенно чистом и ясном, стала появляться темная туча, а по парусам пронесся зловещий свист.

Отступив от борта, старый боцман начал отдавать приказания команде, состоявшей из четырнадцати человек. В несколько минут корабль был приготовлен к предстоящей борьбе с ураганом. Ход его с семи узлов 1 сразу убавился наполовину.

«Андалузия» в описываемое нами время — середине шестидесятых годов прошлого столетия — считалась одним из лучших парусников в Чили, морской державе, успешно соперничавшей с соседним Перу. Это был прекрасный четырехмачтовик с оригинальной и очень практичной оснасткой. Построенный из крепкого калифорнийского дуба, этот изящный корабль за свое пятилетнее существование с честью выдержал несколько сильных ураганов не только в Великом океане, но даже в Индийском, еще более опасном. Теперь для «Андалузии» пробил час нового испытания, серьезнее предыдущих: она в первый раз заходила в область Новой Каледонии, где свирепость морских бурь достигает апогея. Сердца капитана Ульоа и боцмана Ретона сжимались недобрыми предчувствиями. Что же касается экипажа, состоявшего из молодых и не особенно еще опытных моряков, то, не подозревая страшной опасности, он был совершенно спокоен. Это только радовало капитана и боцмана, потому что иначе у матросов раньше времени могли бы опуститься руки.

— Вот эти порывы ветра с правой стороны у нас, чилийцев и южных островитян, называются вильивавис, и когда они задуют, мало надежды на благополучный исход, — говорил Ретон, с задумчивым видом глядя в морскую даль.

— А разве они так же страшны в этой части Тихого океана, как и под Кордильерами? — вдруг спросил чей-то звучный и приятный голос позади боцмана.

Старый моряк с живостью обернулся.

—А, это вы, дон Педро? И сеньорита с вами! — вскричал он, увидев перед собой красивого молодого человека лет двадцати пяти, в белой фланелевой одежде, и державшую его под руку хорошенькую девушку лет семнадцати. — Вышли посмотреть, что значит поднятая нашими молодцами беготня? Да, дон Педро, вильивавис свирепствуют и здесь не хуже, чем у нас Ну, сеньорита, предстоящая нам под вой бури пляска едва ли понравится вашей особе, — неосторожно сострил старик, обращаясь к девушке.

— Мне и вообще здесь не очень нравится, — в тон ему ответила та.

— Ну, Бог даст, отпляшемся благополучно, а там недалеко и до цели нашего плавания, — продолжал боцман, стараясь загладить свою неосторожность

Едва успел он проговорить последнее слово, как судно под пронзительный свист ветра высоко подбросило вверх, и через борт хлынула огромная волна. Боцман, молодые люди и капитан, приблизившийся было к ним, едва не были сбиты с ног. Девушка помертвела от ужаса, и ее кавалер поспешил увести ее обратно в каюту.

— Ага, струсили! — насмешливо проговорил юнга Эмилио, строя обезьяньи гримасы вслед удалявшейся парочке. — Ну, а мне так только весело при этой музыке. Эй вы, ветры, бури и ураганы, дуйте вовсю! Потешьте мою душеньку, играйте живее хорошую плясовую!

И он, напевая какую-то дикую песню, принялся плясать по мокрой и скользкой палубе.

Занятый своими заботами, капитан не обратил внимания на то, что он считал простой шалостью со стороны юнги, славившегося своими проказами; зато старый суровый боцман сразу осадил его и приставил к какому-то делу, чтобы «мальчишка не болтался зря по кораблю».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.