Аллергия

Варакин Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр Варакин

(Ташкент)

Аллергия

Серафим начал копать в среду, в прошлом году.

Была весна, одуряюще пахла черемуха. Ее густые волны катились и катились на деревню, гонимые ветром.

Еще пахло землей. И это было хорошо.

Еще пахло старым сеном. И это было плохо.

К кому он только не обращался! Тридцать километров до райцентра, потом сто двадцать до центра областного... Серафим отмерил столько туда и обратно, что мог смело заявить о символическом достижении Луны или о десятикратном кругосветном путешествии, что практически одинаково.

Он бросил курить, занялся лечебной гимнастикой. Его бросила жена и занялась вполне нормальным зоотехником, который, слава богу, не чихал и не кашлял и был образцом семейного мужчины.

А Серафим кашлял каждую весну - с конца марта и до конца мая, а в холодный год еще и весь июнь. Районные врачи признали себя некомпетентными еще в первую весну. Областные, как выяснилось в последующие вёсны, тоже ничего в болезни не поняли. Короче, дело было плохо.

Колхоз давно смотрел на Серафима, как на симулянта: все люди, понимаешь, трудятся, - сортировка там, посевная и тому подобное, - а этот прикинется, в три погибели согнется да и ну выводить рулады - то скрипит, как колодезный ворот, то присвистывает не хуже суслика, то шипит, - лишь бы ничего не делать.

Нет, жена-то верила, что кашель у него от весны. А уходя, даже намекнула Серафиму: не аллергия ли у тебя, - недавно в "Здоровье" печатали?.. Верила, любила, но устала. И он ее понимал... Ну, да в этом ли дело.

В прошлом году открыли в области аллергоцентр. Серафим - туда: не аллергия ли?..

Да, аллергия. Весной? Много факторов: черемуха цветет, сеном пахнет прошлогодним, прогорклым зерном. А гимнастику делать продолжайте, потому что есть в литературе отличные результаты. Правда, центр у нас новый, штатом до конца не укомплектованный, главврач молодой, ничей не родственник, трудно пока, так что... приходите-ка через годик.

Через год так через год. Плюнул Серафим да и принялся копать. И было это в среду.

Он давно продумал все до мелочей. Наладил технику, создал шагающий транспортер, отработал систему питания, сна и бодрствования. Он купил двадцать пар ботинок на каучуковой подошве, навязал себе шерстяных носков и приобрел джинсовые брюки смоленской фабрики. Он изобрел несгораемую свечу аварийного освещения - на случай, если выйдет из строя основное. Он сплел многокилометровый канат лебедки шагающего транспортера и смотал его на катушку из-под телефонного кабеля. Он придумал непереворачивающуюся тележку, а также взрывомолоток - на тот период, когда пойдут базальтовые породы.

И все это для того, чтобы осуществить заветную мечту своего детства докопаться до центра Земли и, продолжив, прокопать ее насквозь.

Серафим не задавался целью сделать это для науки, он о ней как-то не думал. Он никого не хотел удивлять, кроме себя самого. И никому не желал ничего дурного, а особенно тем, кто встретит его на той стороне.

Серафим еще в школе попробовал проткнуть глобус вязальной спицей, чтобы проверить, где ему придется вылезти наружу, когда прокопает свой тоннель. Раскаленная спица вышла в Австралии.

"Так-так", - подумал Серафим и уже тогда всерьез взялся за изучение английского языка.

Он начал копать там, где выкорчевывал когда-то померзшую яблоню.

Земля поддавалась легко, работать было весело.

Первую тележку Серафим нагрузил за какие-нибудь пятнадцать минут. И транспортер побежал. Поскрипывая, тележка прошла Серафимов огород, скатилась к речке, потом сработало реле влажности, включив двигатель воздушной подушки, и тележка плавно пересекла водное препятствие; на том берегу она остановилась на мгновение, словно размышляя, потом одним толчком (антигравитатор - гордость Серафима) скакнула на высокий берег и резко понеслась к Мамонову оврагу. Там, на краю оврага, она остановилась, и только тогда сработало опрокидывающее устройство, повинуясь команде схемы, каскадом фотоэлементов отображающей фотообраз оврага и заносящей его всякий раз в память мини-ЭВМ, тоже сконструированной Серафимом. Опрокидыватель же представлял из себя известную систему, по типу гильотинных ножниц, только приводом, вместо распространенного колеса, которое было бы в данном случае слишком громоздко, служил антигравитационный циклотрон - еще одна гордость Серафима.

Три минуты - и тележка вернулась домой.

С глубины восемьдесят сантиметров начался суглинок. Лопата Серафима стала спотыкаться, но тележка двигалась к оврагу так же легко и быстро. А метров с полутора пошла настоящая глина. Она не хотела отставать от лопаты, а потом и от тележки. Серафим очень пожалел тогда, что не предусмотрел противоглипной смазки, потому что, размышляя над теориями строения Земли, как планеты, на минуточку забыл о строении земной коры в районе деревни Былево. Ну, да всего не предусмотришь.

Возясь, он и не заметил, как дыхание его перестало сбиваться, и кашель перешел сначала в легкое покашливание, потом в легкое посипывание, затем в легкий присвист, а после этого в легких Серафима установилась нормальная рабочая обстановка.

Отчасти этому способствовало то обстоятельство, что он уже достаточно углубился, и глина кончилась, но началась вода.

"Это будет получше гимнастики", - заметил, наконец, Серафим нормальную работу легких.

Силы его удвоились, и наш первопроходец сам не заметил, как прокопал еще метра полтора, по горло в воде. Но на этот случай у Серафима были гидрокостюм и болотные сапоги, а для больших глубин - своя система обсадки, где трубы наращивались бесшовным диффузионным методом, впервые разработанным и примененным Серафимом.

Антигравитационный насос одним махом выплюнул всю воду в атмосферу, причем Серафим настолько точно рассчитал силу водовыброса, что вода, рассыпавшись на отдельные капли, по сложной траектории достигла африканской пустыни по имени Сахара и уже там, собравшись, прошла осадками в виде дождя и мокрого снега по самым засушливым районам, чем привела тамошних крестьян в восторг, а ученых - в замешательство.

Вслед за грунтовыми водами опять пошла глина, но на этот раз красная. Это натолкнуло Серафима на мысль устроить в районе Былева завод по производству китайского фарфора, ибо Серафим, трудясь над изобретением бесшовного диффузионного метода, попутно открыл секрет китайских мастеров, - правда, все-таки несколько в своей интерпретации: он применил в технологии ультразвук, коего лишены были китайцы. Впрочем, им торопиться было некуда, и возможно, что они в течение длительного периода месили глину ногами. Естественно, обнаружился и источник утери способа: кто-то из поколения мастеров не выдержал столь тяжелой работы и скончался, не успев передать секрет потомству, и уже никто больше, кроме Серафима, не сумел догадаться, что месить глину надо было на протяжении столетий, иначе бы фарфор не получился.

Вскоре красная глина перешла в тяжелый песок с примесью легкого гравия, а затем - и в тяжелую гравийную массу, щедро сдобренную ракушечником и мягким известняком.

Потом пошел довольно качественный мрамор. Пока тележка отвозила в овраг очередную глыбу, Серафим успевал, орудуя взрывомолотком, не только вырубить в тоннеле очередной мраморный кусок, но и придать ему соответствующую настроению форму. Так из-под его взрывомолотка вышли отличные копии древних скульптур, как-то: "Венера Милосская" - 3 экземпляра; "Дискобол" - 2 экземпляра; композиционная группа "Лаокоон и сыновья" - 1 экземпляр, а также множество поделок, вещичек, шкатулок для хранения мелких и крупных предметов - от бриллиантов до фуража.

Плохо было то, что Серафим опять вдруг начал кашлять: повинна в том была мраморная пыль, которая попадала в дыхательный тракт. Пришлось подвести воду и работать водяной струей вкупе с взрывомолотком.

Белый мрамор вскоре перешел в розовый, а затем - в гранит высочайшей твердости. Работать стало труднее, но интереснее. Забавляясь, переставший кашлять Серафим вырубил четыре гранитных колонны для колхозного клуба, которые и отправил успешно на большую землю.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.