Радио 'Моржо'

Рассудов-Талецкий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Рассудов-Талецкий

Радио "Моржо"

(Фантастическая повесть о том, как французы в России делают бизнес, о происках хитрых агентов КГБ, об умных диск-жокеях, о глупых и жадных русских начальниках и сексапильных девчонках...)

Автор заранее предупреждает, что все персонажи в повести, все фирмы, конторы и описываемые события являются плодом авторской фантазии.

Случился этот разговор в один из тех прекрасных сентябрьских дней, когда в Париже спала жара, когда факультетах Сорбонны занятия еще не начались, но юные развратницы, насытившись приключениями автостопа, уже потянулись в столицу мира, своими шоколадными загорелостями возбуждая рефлексы толстых мосье, заставляя их чмокать губами, и говорить "о-ля-ля", притормаживая свои шестьсот пятые "пежо", чтобы лишнюю секунду проводить взглядом юные прелести, проплывающие под парусами мочально выгоревших где-то там, на Кот-д-Азюр, волос , когда на Севастопольском бульваре и в Жардан-де-Люксембур шрапнелью сыплются под ноги публике жирные каштаны и ошалевшие от Лувра русские туристы, выйдя в сад Тюильри, набивают карманы этими бесплатными сувенирами Парижа.

В один из таких сентябрьских дней одна тыщща девятьсот восемьдесят восьмого года два господина, назовем одного из них мосье Берзак, а другого мосье Зэро, сговорились вместе пообедать и заодно обсудить кой-какие делишки. Оба эти мосье были французами, любили лягушек и бордо, речь свою пересыпали междометиями и восклицаниями вроде "зют","мерд","о-ля-ля", "пф" и "а-бон", оба имели, упитанный вид и оба очень любили "мани" (они же "гельд", они же "аржан", они же еще и "бабки").

Мосье Зэро работал в компании "Арта Габжет" - гигантском холдинге, владевшем автомобильными и химическими заводами, банками и железными дорогами. В компании он возглавлял финансовую группу, снабжавшую деньгами коммерческое радио и телевидение. Мосье же Берзак, в свою очередь, входил в совет директоров крупнейшей во Франции сети радиостанций и с "Артой Габжет" самые тесные контакты, поскольку сеть эта практически полностью компании и принадлежала.

Заняв столик на открытой веранде ресторанчика "Пье-де-Кушон", что на площади Форум-дез-Аль, заказали по дюжине лягушек и по полжбана бордо.

- Ну что, брат, надо мани делать, - сказал мосье Зэро, когда выпили по первой.

- Пф, о чем базар, в натуре, надо, - отвечал мосье Берзак, закусывая лягушатиной.

- Все бабки, братан, сейчас надо делать на Востоке, - стал развивать свою мысль Зэро.
- В Советском Союзе гласность и перекройка. Горби разрешил делать бизнес и гешефт. Надо торопиться, потому что кто придет первым, тот снимет все сливки, а опоздавшему, сам понимаешь, - кости, и мы с будем последними мудаками, если не снимем сливок на двацать миллиардов франков.

- О-ля-ля, - оживился Берзак и, бешено завращав глазами, выпил разом два стакана бордо.
- Так что же, построим русским химический или дороги - я слышал, в России совсем нет дорог?

- Мерд, - с явной досадой выругался Зэро.
- На кой хрен мы будем этим русским что-то строить! Не забывай, что русские - наши и в восемьсот пятнадцатом году они оккупировали Париж. Если мы построим им дороги и заводы, а перекройка кончится - нашим врагам останется построенное, а мы с тобой останемся с нашими длинными французскими носами.

- Зют, это не есть хорошо, - скривился Берзак.
- Тогда, может, нам следует начать продавать русским сосиски и сыр - я слышал, что у русских совсем хреново со жратвой?

- Нет, брат, этого тоже делать не следует, ведь, если перекройка кончится, у наших врагов останутся калории от съеденных сосисок, поэтому надо делать такой гешефт, при котором у русских при любом раскладе не осталось бы абсолютно ничего, а мы при этом сделали бы свои двадцать миллиардов.

- О-ля-ля, двадцать миллиардов, - эхом повторил Берзак, закатывая глазки.

- Причем такой бизнес, при котором ничего давать не надо, у нас с тобой есть, - Зэро с торжествующим видом посмотрел на собеседника.
- И этот бизнес - радио!

- Радио?
- воскликнул Берзак.
- Но ведь для радиобизнеса нужны антенны, передатчики, студии и персонал!

- Правильно, но у русских все это уже есть, и они нам это сами отдадут совсем за бесценок.

- Как ?

- А так!
- Зэро сделал торжественную паузу и покровительственно положил руку Берзаку на плечо.
- Мы русским дадим так называемое ноу-хау коммерческого радио. Дадим им пластинки Джонни Холидея - пускай крутят, наш вклад оценим минимум в семьдесят процентов - и увидишь: двадцать миллиардов будут наши!

- Лихо придумано, - похвалил Берзак и жадно откусил кусок лягушки.

- И при этом, заметь, мы не строим никаких заводов, не кормим никого нашими сосисками, а, наоборот, травим сознание их молодежи, приучая к Джонни Холидею.

- Ты уже согласовал проект с правительством?
- спросил Берзак.

Зэро утвердительно кивнул головой и сделал пару добрых глотков вина.

- Единственное затруднение пока, - сказал он, слегка почмокав губами, у нас нет человека на этот проект.

- А у меня, по-моему, такой человек есть!
- уверенно сказал Берзак, глядя прямо перед собой.
- Правда, есть одно маленькое затруднение: он сейчас немножечко сидит в тюрьме...

- Это неважно, это даже хорошо, - резко выдохнул Зэро.
- Как зовут этого человека?

Берзак спокойно допил вино, потом аккуратно вытер салфеткой губы и тихо произнес:

- Морж Павлинский.

На второй день визита Рогачев устроил на даче для дорогого французского друга русскую баню и обед, которые Биттеран почему-то упорно норовил назвать странным словом "барбекю".

Когда по второму разу уже выпили за гласность и по третьему - за здоровье Каисы Раксимовны, когда спели "Подмосковные вечера" и "Шевалье де ля табле рондю", мосье Зэро, находившийся в свите и представлявший деловые круги, лягнул Биттерана под столом и влажно шепнул в волосатое ухо президента:

- Пора!

- Дорогой друг, - с жонтийной улыбкой начал президент.
- В вашей прекрасной стране уже четвертый год идут замечательные процессы преобразований, которые повернули жизнь вашего общества лицом к развитым странам Запада...

- И это правильно, - кивнул Рогачев задумчиво.

- Ваше общество стало более открытым, народы Советского Союза получили доступ к целым слоям западной культуры, считавшимся табу все долгие годы так называемого "железного занавеса"...

- Йестердэй, ол май трабелз симд соу фар эвэй...
- завыл вдруг сидевший подле Рогачева Александр Тыковлев.

- Иди проспись, - Рогачев, сбросив оцепенение мечтательной задумчивости, раздраженно ткнул своего зама раскрытой ладонью в лоб. Продолжайте, пожалуйста, - со смущением и любезностью повернулся он к Биттерану.

- Движение к демократизации общества, начатое непосредственно по Вашей инициативе, уважаемый господин Рогачев, сделало вашу страну более привлекательной для инвестирования денег и ноу-хау, так необходимых для реформ вашей экономики. В общем, как сейчас говорят у вас в России, процесс пошел...

- И это главное, - поддакнул генсек, сменив романтическую задумчивость на лице выражением государственной озабоченности.

- Так в чем дело, бабки-то давайте!
- влез подслушивавший сбоку премьер Мавлов.

- Не так сразу, - с легкой брезгливостью отодвинулся Биттеран. Необходимо сначала позитивно осуществить один - два проекта со сравнительно небольшим объемом капиталовложений. Вот тут мне мои советники предлагают один проект, - он бросил взгляд на напрягшегося рядом Зэро.
- Предлагают сделать у вас в Москве музыкальную радиостанцию...

- Так у нас же вроде есть этот, как его, "Маяк"...
- неуверенно, в явной растерянности замычал Рогачев.

- Это не то,- замахал руками Тыковлев.
- Мне бизнесмены зарубежные, да и весь дипкорпус давно жалуются, что едешь по Москве - слушать в машине совсем нечего.

- Как же нечего, я в машине еду - всегда "Маяк" слушаю или эти, как их там, новости, - продолжал упрямствовать Рогачев.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.