Из тени в свет перелетая

Садур Екатерина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Екатерина Садур

Из тени в свет перелетая

I - ИЗ ТЕНИ В СВЕТ ПЕРЕЛЕТАЯ...

Мира красоту и яже в нем тленная оставив...

Кондакъ, гласъ 2-ой

Преставление Преподобнаго Серафима Саровскаго

Инесса Донова разливала молоко.

- Киса!
- хныкала Лиза четырех лет.

- Не кисло, дура, пей давай!
- отвечала Инесса.

Лиза отворачивалась и морщила маленькое личико, совсем поблекшее от толстого коричневого платка. Платок, с гармошкой складок на затылке, глухо закрывал уши.

- Пей, девочка, - настаивала нестарая еще бабка Алиса в кримплене, с брошкой под золото: ветка сирени с выпавшим камушком.
- Большая вырастешь издалека заметная!

- Что, бабушка?
- переспросила Лиза, высвободив ухо из-под платка.

- Пей, говорю, пока не остыло!

Ребенок морщился и послушно отхлебывал из литровой кружки. С каждым глотком лицо исчезало наполовину за эмалированными краями, а потом - бульк!
- всплывало все сморщенное с молочной полоской на губах.

- Нормальное, не кислое ничуть молоко, - говорила Инесса Донова Алисе, - всего одну ночь между окнами на холоде стояло, утром проснулась - крышки нет, забыла с вечера накрыть!

Но тут Лиза посмотрела на мать с бабкой, вытерла рот в молоке и звонко повторила:

- Киса!

Инесса Донова заглянула в кружку - проверить, все ли выпито, до дна. На дне лежала небольшая дохлая мышь.

- Киса...
- закивала Лиза, указывая на кружку.

- Мышь на дне, - мрачно сказала Инесса, - утонула в молоке.

- Дело нескольких часов, - сказала Алиса, разглядывая мышь на дне кружки.
- Трупный яд. Ребенок погиб.

- Она мышь с кошкой перепутала, - догадалась Инесса.
- Маленькая еще!

- Трупный яд, - повторила Алиса.
- Противоядий не бывает.

- Что, никакой надежды?

- Никакой...

Лиза громко заревела.

- Подожди, - отмахнулась Инесса Донова.
- Может, врача вызовем?

- Хуже станет - вызовем, - согласилась Алиса.
- Надо подождать!

Инесса уселась на табуретку напротив Лизы и стала ждать.

- Живот не болит?
- тревожно спрашивала Алиса.

- Не болит, - отвечала Лиза, плача.

- Девочка моя золотая, - рыдала Инесса.

Прошел час. Все трое выплакались и молча ждали.

- Теперь или никогда, - наконец сказала Алиса.
- Говори, Лизавета, не таясь: как ты себя чувствуешь?

- Хо-ро-шо, - испуганно прошептала Лиза.

- Трупный яд растворился в молоке!
- радостно заключила Алиса.
- Сами справились. Безо всяких врачей!

Бабка Алиса Донова была из тех, кто скорей умрет, чем вызовет врача.

- Не то мальчишка, не то нет, - бормотала соседка Антонина Взвизжева, глядя на Лизу через изгородь.

На Лизе был желтый свитер с рукавами, надвязанными крючком, брючки в клеточку, ботинки. Короткие совсем волосы, белые с легким золотом, от ветра взлетали венчиком.

- Этот лев не любит клетки, несмотря на столько лет, - повторяла Лиза, проходя с пустым бидоном между кустами бузины.
- Мы его не понимаем, а ему и дела нет1, - выходила за калитку, вспоминая прочитанное на ночь Инессой. Бидон был настолько велик, а она настолько мала, что, если бы она захотела, она бы, наверное, могла в нем спрятаться.

Грохоча бидоном, Лиза Донова шла к водонапорной колонке.

Опираясь на палку, Антонина Взвизжева ковыляла следом.

Улица Ельцовская выстроилась в очередь за водой.

- Трубы себе в каменные дома прокладывают, а у нас воду отключают, бормотала Антонина Взвизжева, встав в конец очереди.
- Хоть бы раз спросили, как нам тут, без воды...

Каждый раз, когда подходила очередь и кто-нибудь заново включал кран, из трубы летел фонтан брызг. Брызги вспыхивали на солнце и звонко падали в жестяное корытце за колонкой. Дети в мокрых чулках с пажиками сидели в рядок у корытца и торопливо водили прутиками по песку, пока вода не стекала через край и не смывала рисунок. Лиза подошла со стороны брызг, поставила бидон и стала дожидаться прилива. Бидон быстро наполнился, и обратно она несла его уже не за ручку, а, как скользкого младенца, обхватила руками с двух сторон и прижала к животу. Свитер намок и потемнел.

- Тоже мне - изобретательница!
- пожала плечами Антонина Взвизжева вслед уходящей Лизе. Заметив Антонину, Лиза понеслась бегом, расплескивая воду.
- Шумно все-таки с тремя бабами по соседству жить!

Она согнулась пополам, к самой земле, словно желая стать ростом с Лизу или хотя бы поднять с песка мокрый отпечаток ее ноги. В маленький след стекла вода, и, легкое, отразилось облачко.

- Тоже мне - Божий дар!
- сказала хромая Антонина.

- Ты не ори, не ори на меня, Алиса!
- просила с тоской Инесса Донова, глядя в окно, на дорожку между кустами бузины. По дорожке во-звращалась Лиза, расплескивая воду на ходу.

- Я не ору, не ору на тебя!
- кричала Алиса.
- Это такое устройство связок! У нас денег нет совсем, а ты с Танькой Зотовой пьяная таскаешься!

- Я не таскаюсь!

- Ой, ладно!
- кричала Алиса дальше.
- Вчера еще пацаны за тобой бегали, "дурочкой с переулочка" дразнили. Антонина в очереди рассказывала.

- Я уже месяц в "Красном факеле" работаю!
- оправдывалась Инесса.

- Актрисой?
- не поверила Алиса.

- Гардеробщицей!

- А деньги?

- А зачем ты разбила мою машинку?

- Дорогая моя!
- торжественно начала Алиса. Обычно она говорила просто и, только когда затевала скандал, начинала издалека.
- Дорогая моя! повторила Алиса.
- Ты стучала на ней целый день, у меня заболела голова, а Антонина сказала, что даже в саду слышно, как ты на машинке шлепаешь!

- Я стихи мои печатала, - уныло оправдывалась Инесса.
- Я бы денег за них принесла, я бы их в "Вечерний гудок" пристроила!

- Вода!
- крикнула Лиза, распахнув дверь ногой. И тут же споткнулась о порог, выронив бидон.

Алиса стояла мокрая с ног до головы.

- Ничего, ничего, - быстро успокоилась она.
- Ребенок помогает, как может.

Алиса красила веки синим и пудрила нос, готовясь вести внучку в цирк.

Часов в шесть утра соседка Антонина Взвизжева, белесая и хро-мая, кричала в окна дома No 9, распахнув калитку в сад. Дом спал. На веревке между спиленными до половины деревьями сушились простыни. Пу-таясь в развешанном белье, Антонина разъярялась все сильней. Крушила кусты бузины.

- Так больше не может продолжаться!
- кричала она в запотевшие окна.

Дом спал. Простыни раздувались на ветру, мягко шлепая лицо Антонины.

Если Лиза долго не засыпала, Инесса Донова пела:

- Антонина придет, нашу Лизу заберет...

Лиза затихала испуганно.

Инесса Донова смотрела, как рабочие на сцене "Красного факела" вешают декорации - голубое картонное небо с белым облачком и под ним море такой же светлой синевы к утреннему спектаклю "По щучьему веленью".

- Вносите, вешайте лазурь!
- крикнула Инесса из зала.

- Она того?
- спросил один из рабочих.

- Кто?

- Да гардеробщица наша.

- Она одна дура на весь район. Она стихи сочиняет. Извест

ный в городе человек!

- Я, Лизонька, давно в театре работаю. Не думай, что просто прибираюсь, как Антонина кричит по утрам. У нас и гардеробщицы все, и уборщицы, и осветители своих детей на спектакли детские по воскресеньям водят, мы тоже поедем, что мы, хуже других?
- говорила Инесса, стоя утром перед зеркалом. С бабушкой в цирк и на демонстрацию, со мной - в театр... Семья как семья, мало ли что там про нас наговаривают.

Она красила свое сморщенное испитое лицо: веки синим, ресницы черным, черными полосками вдоль век удлиняла глаза, душилась духами "Пируэт".

- Хочешь подушу?
- и она брызнула на Лизу из крученого флакона.

Перед входом в театр, в глубине нераспустившегося еще сквера, из груды камней торчал широкий каменный кулак с факелом.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.