Поднимите мне веки, Ночная жизнь ростовской зоны - взгляд изнутри

Сидоров Александр Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Фима Жиганец

Поднимите мне веки. Ночная жизнь ростовской зоны: взгляд изнутри

ОТБОЙ в зоне - двадцать два нуль-нуль. По выходным - в двадцать три. Но сегодня пятница.

А впрочем, за "колючкой" отбой - понятие относительное. Все арестанты давно усвоили старое зэковское правило - "В тюрьме отбоя нет". После десяти самая-то жизнь и начинается. Особенно - на зоне строгого режима.

- Это просто праздник какой-то, - задумчиво глядя в окно, произносит сухощавый арестант лет пятидесяти. А может, шестидесяти. У таких старых бродяг, потоптавших немало лагерей от Астрахани до Лабытнанги, трудно на вид определить возраст.

- Ты скажешь, дядя Коля, - усмехается молодой рыжий кавказец.
- Погода паскудная - дождь да ветер.

- А ты что, в парк культуры собрался прошвырнуться? Что нам тот дождь: мы не в солнечной Анталии. Зато прапора лишний раз по зоне рысачить не будут.

Дядя Коля отхлебывает из кружки горячего чифира и передает кавказцу.

- Не нравится мне, Алихан, обстановка в отряде. Стоит на десять суток в шизняк отлучиться, начинаются какие-то мышиные движения, козлиные наезды... Нехорошо, братка.

Философский разговор о "мышиных движениях" происходит в каптерке шестого отряда, на втором этаже общежития. Помещение каптерки приспособлено, можно сказать, под "элитный номер" на двух человек. Эти двое и чаевничают-полунощничают у "чифирбака". Тот, что постарше, в спортивных штанах "Адидас" и в полосатом "рябчике" (как по-матросски называют бывалые зэки тельняшку) - Коля Тайга, "битый каторжанин", особо опасный рецидивист, переведенный в колонию строгого режима из "полосатой" зоны, с Печоры. Таких арестантов обычно немного. "Рецидуям" смягчают режим не слишком охотно. В новой "зоне" Тайге прочили место "положенца" (по-старому, "пахана"). Но дядя Коля, сославшись на возраст, просто стал "смотрящим" в отряде.

Алихан Джичоев (погоняло "Князь") - подручный Тайги. "Тяжеловес", как называют таких ребят на зоне. В шестнадцать лет бежал Алихан из родимой Осетии, скрываясь от родичей одного парнишки, которому по горячке проломил голову. Поступил в строительный институт, проучился один курс, выступал в студенческой сборной по вольной борьбе. Однажды после соревнований и столкнулся случайно с двумя своими гонителями. Схлопотал первый срок за тяжкие телесные. И пошло-поехало: в зоне "правильные пацаны" заметили, взяли под крыло, на волю вышел уже "с понятием". Но продержался недолго. Опять характер подвел. Как рассказывает сам Алихан: "Придавил мужчинку".

- Ништяк, дядя Коля, разберемся, - пытается успокоить "положенца" Князь.

- Разберемся, разберемся...
- хмуро повторяет Тайга слова осетина, и в это время из спального помещения доносятся громкие вопли с матом.
- Это что еще за цирк?
- вскидывает брови Тайга, взглянув на Алихана.
- Что за кипиш на болоте? Кумовьев скликают?!

Князь пулей вылетает из каптерки и через минуту волочет за шиворот двух зэков, один из которых не намного уступает ему в размерах.

- Вот они, бакланюги! Погрызлись, кому что по ящику смотреть! Битюг со своими желает по 35-му какой-то боевик, а другим мужикам сексу подавай...

- Будет у них секс, - спокойно обещает Тайга.
- Сейчас придут кумовья и всех перетрахают. Вы что, озверели? Орете на всю зону, как потерпевшие!

- А че он...
- растерянно машет в сторону животастого битюга конопатый мужичонко.

- Все сказал?
- обрывает "смотрящий".
- Теперь твоя очередь, Василий. Что, на воле боевиков не хватало? Когда тебя менты раком на капоте под "калашом" держали...

-Это нехороший базар, Тайга, - глухо бурчит Битюг.
- Меня раком никто...

- Угу. На всю Расею-матушку твою позу по этому же ящику демонстрировали. Надо было права качать, когда тебя "маски-шоу" враскарячку ставили. А теперь ты уж дай мужикам сеанса нахвататься. Где им еще голых телок поглядеть? На лагерных "петухов" не у всякого поднимается. Пусть расслабляются. Потом с Дуней Кулаковой на "дальняке" поручкаются - проблем меньше будет. И не серди меня, - обрывает Тайга Битюга, не давая тому возразить.
- Хорош бакланить. Забыл, как мы неделю без телевизора сидели?

Вокруг ночных посиделок у телевизора между арестантами и начальством идет вечная борьба. В двадцать два часа оперативный дежурный централизованно обесточивает общежития отрядов, оставляя лишь тусклый ночничок в спальном помещении. Но зверехитрое зэковское племя только ухмыляется в ответ на эти выдумки "начальничков". Свой же брат электрик протягивает по стенам скрытую проводку, которую не обнаружить ни один "пупкарь", как называют контролерский состав - младших инспекторов по надзору. Так что свет "на бараке" есть всегда. Но если при внезапной проверке "хлопнут" арестантов за просмотром "ящика" после отбоя, могут лишить такого удовольствия на неделю, а то и больше.

- Теперь расставляй шахматишки, - говорит Князю Тайга, выставив за дверь неугомонных осужденных.

- Дядя Коля, а с "лохмачами" что делать? С этим новым "козлом" оборзевшим...

- Ты у меня спрашиваешь? Это я тебя, дорогой, спрашивать должен. Ты за меня на отряде оставался. Лады, лады, только не строй отмазок, отмахивается старый бродяга от попыток Алихана оправдаться.
- Не в тебе дело. Обычные кумовские прокладки. Пробуют отряд на "козлистость". Кинули шакалят "вязаных", теперь будут глядеть со стороны, кто кого загрызет: мы их или они нас. Свистни какому-нибудь гаврику, чтобы этого Савелкина сюда позвал.

- Не придет. Он стойку держать будет. Старшина отряда, независимый. С холуями своими может и свалку затеять.

- Да что ты? А вот я не гордый. Пошли.

Старшего дневального тайга и Князь находят среди толпы мужиков в комнате отдыха у телевизора. "Главкозел", затаив дыхание, наблюдает, как юная китаянка делает эротический массаж курчавому негру.

- Не обкончался еще?
- вежливо шепчет Тайга, наклонившись к уху Савелкина.

- Ты со мной так не базарь. Со своими "торпедами" так базарить будешь.

- Можно и по-другому, - миролюбиво соглашается "смотрящий".
- Нежно и в интимной обстановке. Потопали.

- Никуда я не пойду, - резко отвечает старшина.

- Что, бздиловатой конь породы? А ты не боись... В шахматишки сыграем. Или у тебя в шахматишки тямы нету?

Дядя Коля кривит душой. Он прекрасно знает, что у Савелкина в шахматишки "тяма есть". Навел справки: первый разряд у "козла".

"Козлами" в колонии кличут активистов из числа осужденных. То есть тех арестантов, которые добровольно помогают администрации. Участвуют в различных самодеятельных организациях, поддерживают порядок, своего же брата "сидельца" учат жить. Это последнее обстоятельство особенно бесит арестантов: сам-то ты кто?! На себя погляди! Зато у "козлов" - власть. Хоть маленькая, а власть, да плюс прикрышка от начальства.

- Ну, пошли, поглядим, - настороженно соглашается старшина. Поднимается. С ним вместе - и двое его помощников.

- А эти огудины, они тебе ходы подсказывать будут?
- кивает Тайга на сопровождающих.

- На игру посмотрят.

- Добре.

Как только Тайга с Савелкиным входят в каптерку, Князь мгновенно перестревает дорогу "огудинам":

- Стойте, где стоите!

- Борзеешь, зверь?!

Кулаком в ребра, лбом в переносицу - и "горилла" медленно сползает на пол по стене. Стой, где стоишь!
- повторяет Князь, резко обернувшись к другом. Тот, впрочем, ответить не может: его, что называется, "взял на вязы" невесть откуда возникший Битюг, заломив руку и придушив левой сзади за горло.

В каптерке тем временем обстановка накаляется. Савелкин начинает понимать, что все идет не по тому сценарию.

- Где мои ребята?

- За дверьми.

- А ну впусти!

- Слышишь, "лохматый", здесь командую только я.

- Ну и пошел ты на...

Договорить Савелкин не успевает. Тайга обрушивает на его темя "чифирбак" - огромную литровую кружку. Остатки густого чая и заварка разлетаются в стороны. Тайга повторяет процедуру еще раз, и еще, и еще... Дверь каптерки приоткрывается, из коридора раздается голос:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.