Рекламная кампания

Туроне Серджо

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Серджо Туроне

РЕКЛАМНАЯ КАМПАНИЯ

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Вместе с ключом от номера портье вручил ему конверт.

- Вам письмо, - сказал он.

Фауст вскрыл конверт, заранее зная, о чем идет речь: очередная просьба поторопиться. Он небрежно сунул письмо в карман и прошел в свой номер. Неужели они не понимают, что серьезно работать можно лишь в спокойной обстановке? Он и сам знает, что время не ждет, но некоторые задания нельзя выполнить в короткий срок. Действуешь впустую месяц-другой, а потом, когда начинаешь думать, что уже все потеряно, вдруг приходит успех. И, остается только пожинать плоды тщательной подготовки.

В первый момент, поднимаясь по лестнице, Фауст решил было послать отчет, который хотя бы на время успокоил начальство. Но он тут же отказался от своего намерения - на сегодня он мог составить отчет лишь в самых общих выражениях, что взволновало бы начальство еще сильнее. Он пересек коридор, обитый розовым бархатом, и вошел в номер.

Было еще довольно рано, и спать ему не хотелось. Он сел за письменный стол и открыл регистрационную тетрадь. Да, положение не из приятных. Из двенадцати первоначальных кандидатов, отобранных со всей тщательностью в рекламных агентствах Нью-Йорка, осталось всего три. Первые девять зондажей дали поистине катастрофические результаты. Пять человек были забракованы из-за явной непригодности еще до того, как он смог перейти к сути дела. Четверо других в конце беседы реагировали на его предложение самым отрицательным образом. Один из них, когда они сидели за столиком, начал кричать на весь ресторан и обозвал его, Фауста, шутом. Второй пригрозил вызвать полицию, а третий вообще упал в обморок. Что, если встреча с тремя последними кандидатами даст такие же результаты? Тогда придется ехать в другой город и начинать все сначала. Но его заверили, что в сфере рекламы ни один город не в состоянии конкурировать с Нью-Йорком. Если уж он здесь не сумеет найти подходящего кандидата, то насколько труднее будет это сделать, скажем, в Чикаго, Париже или Лондоне!

"Впрочем, глупо сдаваться заранее", - подумал он и решил, что самое лучшее сейчас - лечь спать. Фауст знал, что выспаться как следует ему не удастся. Он не привык к ночному шуму гигантского города. С улицы сквозь щели в жалюзи проникал свет автомобильных фар. Лучи света вычерчивали на потолке причудливые узоры, отчего Фаусту было как-то не по себе. К тому же завтрашний день обещал быть весьма трудным - ему предстояла встреча с тремя последними кандидатами.

Наконец он заснул и проспал тяжелым беспокойным сном до тех пор, пока не зазвонил телефон. Фауст поспешно оделся и спустился в бар. Попивая кофе, он перелистывал записную книжку.

Итак, первая встреча в 9.30 в помещении "Моррис компани" с господином Юджином Моррисом младшим. В свое время Юджин Моррис унаследовал от отца скромное рекламное агентство, а теперь оно стало по значимости третьим в Соединенных Штатах.

Зал ожиданий был довольно стандартным: на стенах - рекламные плакаты и медали фирм. Немного погодя курьер провел Фауста в служебный кабинет шефа. Моррис, худой, лысый, был одет врсьма скромно для президента столь крупного и влиятельного рекламного агентства.

Однако Фауст с радостью отметил, что ему несвойственна механическая, заученная вежливость, присущая большинству американских бизнесменов. Он улыбался дружелюбно и открыто.

Фауст начал разговор, как обычно: вынул заранее заполненный чек на миллион долларов и положил его на стол перед Юджином Моррисом.

- К сожалению, в данный момент я лишен возможности сообщить вам название фирмы, интересы которой я представляю. Поэтому прошу вас принять этот аванс как доказательство нашей абсолютной платежеспособности, - сказал он.
- А теперь, господин Моррис, позвольте задать вам несколько вопросов.

В ответ Моррис улыбнулся обаятельной улыбкой.

- К вашим услугам.

- Ваше агентство специализируется на рекламе какой-либо особой продукции или же вы рекламируете самые различные товары?

- Любые товары.

- А не согласились бы вы разрекламировать нечто такое, что публика отвергает из давних, укоренившихся предубеждений?

- С удовольствием, - ответил Моррис.
- Сложные случаи наша гордость. Вы помните историю с порошковым молоком Бебелуйа?

Фауст, понятно, не помнил, но сказал, что да, конечно, такое забыть нельзя.

- Это молоко, - продолжал Моррис, - вызвало смерть семидесяти пяти младенцев. Разразился грандиознейший скандал. И тогда фирма обратилась к нам. Мы выждали год, а потом развернули по всей стране мощную рекламную кампанию. "Бебелуйа гигантом сделает меня". Вы, разумеется, не забыли плакат, на котором изображен младенец, держащий на руках мать?

Фауст кивнул головой.

- Так вот, теперь молока Бебелуйа продают больше, чем до скандала.

- Все это так, - сказал Фауст, - но продукт, который мы хотим разрекламировать, осужден общественным мнением в силу древних предрассудков. Собственно, это даже не продукт...

- Никакой предрассудок не устоит перед техникой оккультного убеждения.

- Тем более, - заметил Фауст, - что в нашем случае речь идет о рекламе вещи объективно вполне приемлемой.

- Это не имеет значения. Я, знаете ли, закоренелый скептик.

- Простите, как вы сказали?

Моррис удивленно взглянул на него.

- Закоренелый скептик.

- В таком случае извините за беспокойство, но мы вынуждены отказаться от ваших услуг.

Моррис развел руками и возвратил чек.

О, круг смыкается - осталось всего двое.

Фауст вызвал такси и дал шоферу адрес фирмы "Фултон энд Фултон". Оставалось больше часа до встречи с Макдональдом генеральным директором фирмы, но Фауст уже знал по опыту, что в Нью-Йорке чем раньше выедешь, тем лучше. Больше всего его поражали светофоры; он испытывал восторг и одновременно растерянность при мысли, что миллионы людей с совершенно различными вкусами, желаниями, характерами одинаково покорно подчиняются ритму красного и зеленого цвета.

Резиденция фирмы "Фултон энд Фултон" - высоченный небоскреб из стекла и мрамора - мало чем отличалась от служебных зданий аналогичного типа. В ней царил тот же дух деловитости и оптимизма.

Вначале разговор с господином Макдональдом складывался вполне благоприятно. Старый шотландец не выразил удивления даже тогда, когда Фауст упомянул о том, что, если они придут к соглашению, фирме "Фултон энд Фултон" предстоит развернуть рекламную кампанию во всем мире. Правда, ему с трудом удавалось скрыть свое любопытство, но Фауст не торопился раскрыть все карты. Прежде чем сделать конкретное предложение, он хотел установить с генеральным директором дружеский контакт.

Было обеденное время, и Фауст пригласил его в лучший ресторан города. К их столику тут же подошел метрдотель и протянул им меню. Ресторан славился изысканными кушаньями, но Макдональд заказал вареную рыбу в белом соусе.

- Как вижу, в еде вы очень скромны, - заметил Фауст.

- Отнюдь нет. Но сегодня пятница. А я очень религиозен.

Обед протекал вяло. Фауст не знал, как ему сказать Макдональду, что разговор потерял для него всякий интерес. В конце концов он принял решение быть откровенным. "Религиозность не входит в число достоинств, которые требуются от наших будущих сотрудников".

На морщинистом лице старого шотландца отразилось явное разочарование, и Фаусту это было неприятно. Оба они испытывали неловкость и, не сговариваясь, поспешили встать из-за стола.

Оставался всего один. Фаусту захотелось немедленно в последний раз испытать судьбу, и он решил отправиться в "Турризи энд Ломбарде компани", не дожидаясь условленного часа встречи.

Внешне небоскреб рекламного агентства выглядел весьма стандартно, но стойло Фаусту войти внутрь, как он убедился, что атмосфера здесь иная. Несколько носильщиков перетаскивали письменный стол, другие были заняты разборкой большого книжного шкафа. В коридоре шумела и волновалась группа служащих. Фауст подошел к ним.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.