На краю неизвестной дороги

Воронцов Кирилл

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Кирилл Воронцов

НА КРАЮ НЕИЗВЕСТНОЙ ДОРОГИ...

Хочется встать и пройтись. Куда-нибудь, совершенно неважно, просто чтобы размять ноги. Они затекли: наверное, я уже долго сижу на одном месте.

Я поднимаюсь с раскладного походного кресла. Медленно оглядываюсь, словно не могу вспомнить, откуда я пришел. Хотя и в самом деле, не могу. Словно что-то не дает прорваться наружу воспоминаниям, что-то сильно смахивающее на амнезию.

Здесь довольно красиво. Кресло стоит на крутом и высоком холме, чье подножие полностью заросло кустами вереска. Чуть выше по склону - жиденький лесок: березки, осины и ясени тихо шелестят от легкого ветерка, дующего откуда-то с юга. Кажется, с юга; я не могу сказать уверенно, поскольку солнце еще высоко в небе. Сейчас, несмотря на ясный день, нежарко - наверное потому, что недавно прошел дождь, и редкие рваные тучи пролетают над моей головой, исполняя свой загадочный танец. Солнце то скроется за ними, то вынырнет вновь и блеснет отражением в речушке, змеящейся у подножия холма.

Вдали видна еще одна гряда холмов, похожих на этот, словно близнецы. Тот же вереск и чахлые деревца не склонах.

Между ними, в промоине речушки, довольно далеко отсюда, зеленеет молоденький лесок, почти сплошь состоящий из тонких, словно прутики, березок. Мне кажется, что я там уже был и спускаться вниз неинтересно. А хочется пройтись.

Едва приметная тропинка позади кресла вьется куда-то вдаль, на другую сторону холма и исчезает в рощице. Может быть, стоит пойти по ней? Кресло лучше оставить здесь, кто его стащит в такой глуши...

Я разминаю уставшие ноги и медленно бреду к противоположному склону. Под ногами осыпается земля, камешки скатываются на дно ложбинки, которую я неспеша перехожу.

Неожиданно из-под самых ног с испуганным писком выскакивает сеноставка и ныряет без задержки в норку. Я останавливаюсь и стараюсь спрятаться у корней ясеня. Спустя несколько минут она снова появляется, высовывает любопытный острый нос. Бусинки-глаза беспокойно бегают вокруг. И замечают меня. С приглушенным писком сеноставка ныряет обратно в убежище. Мне ничего не остается, как продолжить свое путешествие.

Вид с противоположного склона холма совершенно другой. Голая, лишенная всякой растительности равнина простирается до самого горизонта. Никаких вересковых зарослей, только чахлая травка кое-где пробивается сквозь голую почву, словно недавно кем-то вспаханную.

Я спускаюсь вниз.

С каждым шагом деревьев становится все меньше, они все слабее и невзрачнее. Почти у самого подножия и вовсе исчезают. Тончайший слой почвы осыпается под ногами, обнажая сухую глину и камни, с шумом скатывающиеся вниз по склону.

Тропка неожиданно растворяется, словно упираясь во что-то невидимое. А я оказываюсь в сухих зарослях какой-то метелочной травы. Такой еще мне не доводилось видеть. Солома ее довольно жесткая, но ломается легко, с хрустом, разбрызгивая облачко пыли. Метелки также пылят, пока я продираюсь сквозь заросли. Пройдя десять-пятнадцать шагов, я оказываюсь полностью покрытым этой пылью. Когда я выбираюсь на равнину, то первым делом начинаю отряхивать разом ставший серым костюм. На это уходит порядочно времени.

Земля под ногами становится рыхлой и рассыпчатой, пересушенной. Я с изумлением беру в руки комок почвы, и он тотчас стекает, просачиваясь у меня между пальцами. Почти пыль. В ладони остается несколько мелких камешков, солома да зеленая былинка, каким-то чудом умудрившаяся выжить среди пустыни.

Я бреду дальше. То здесь, то там встречаются зеленые островки, но их немного, и мне не хочется заходить на них, оставляя глубокие следы от походных башмаков. Почва на островках более плодородна, и шансов выжить тут у растения намного выше.

Солнце начинает медленно клониться к западу. Холодает. Я прошел пешком несколько километров по выжженной земле, но до горизонта пейзаж столь же уныл и безрадостен.

Нерешительно я поворачиваю назад. Неожиданно замечаю невдалеке какую-то корягу и направляюсь к ней... Все-таки интересно узнать, кто же я такой и как попал в этот мир.

Присаживаюсь на корягу (некогда это была ель; голый ствол до сих пор слабо пахнет смолой и белеет, словно скелет неведомого чудовища, погибшего в пустыне от жажды). Мысли мои плавно текут, останавливаясь то на одном, то на другом, но в них нет и намека на мою персону. Словно они принадлежат другому человеку. Наконец я бросаю бессмысленное копание в собственной памяти и, решительно поднявшись со ствола, быстрым шагом возвращаюсь к темнеющему на фоне заходящего солнца лесу. Отсюда холм, с которого я начал путешествие, кажется далеким вулканом, затерянным в бескрайнем неподвижно застывшем море. За ним виднеется гряда на противоположной стороне долины; лесок уходит к югу. И более ничего. Остальное пространство занимает бесплодная земля.

Надо хоть взглянуть на свое отражение в воде.

Я прогоняю невольную мысль, но все же нерешительно провожу рукой по лицу. Нет, никаких деформаций или уродства под настороженно двигающейся ладонью не чувствуется. Все как у любого другого человека, разве что излишне широкий нос и впалые щеки.

Кстати, судя по рукам, я бы дал себе лет сорок, не больше.

Все-таки интересно, как же я выгляжу? Эта мысль, однажды посетив мой разум, уже не дает мне покоя.

Я ускоряю шаг, почти бегу. Холм растет на глазах. Вот уже различимы заросли сухой травы, сквозь которую я пробирался недавно, вот я с разбегу врезаюсь в них и проделываю новую просеку в соломенных джунглях.

Сердце начинает сдавать, и я сбавляю темп, останавливаюсь отдышаться.

Солнце уже темнеет, медленно подходя к точке своего падения за горизонт. Я делаю несколько дыхательных упражнений, чтобы восстановить нормальный сердечный ритм.

Кто же я?

Эта мысль снова шилом врезается в мозг и я снова бегу.

Внезапно под ногами оказывается знакомая тропинка. Я невольно убавляю темп, заставляю себя перейти на шаг.

Спокойнее, спокойнее. Ты просто пошел не в ту сторону. Надо спуститься вниз и добраться до речушки, посмотреть на собственное отражение. Только не волноваться так, ничего страшного там я не увижу. Сейчас необходимо медленно идти по тропинке, она ведет в ту же сторону. И не спеши, не спеши. Все равно все узнаешь, раньше, позже - какая разница.

Вот, кстати, и кресло. Надо собрать и взять с собой. Пригодится.

Только что я заметил. Странно, что раньше не обратил внимания. В самом деле, странно, что в небе ни одной птицы. Небосвод пустынен. И я как-то привык к этому, уже не удивляюсь. Может, так и должно быть? Может, оттуда пришел огонь, пожравший землю? Или это просто моя фантазия? Тогда, как объяснить...

Да что же я, черт побери?!

Опять остановка и отдых. На сей раз почему-то дрожат колени, словно я участвовал в марафоне. Надо успокоиться. Так не годится. Тем более, и тропинка ведет в нужную сторону.

Теперь я начинаю спускаться. Иду мимо березовой рощицы. Кстати, и грибов тоже нет. Хотя, наверное, просто не сезон.

Тропинка постепенно становится все шире, на ней появляются проплешины земли, почти белесые от частого хождения. Что-то очень сомнительно, чтобы я столько раз ходил по ней взад-вперед. Может я не один остался?

Остался?

Остался?

Остался?

Слово - как колокол: однажды ударив, оно медленно затихает внутри меня, постепенно угасая.

Вот и речушка. Тропинка ведет прямо к ней, к мосткам, с которых обычно женщины полощут белье. Все же с креслом тяжело продираться сквозь заросли вереска, оно все время за что-то задевает. Надо бы оставить его здесь, а потом вернуться.

Солнце медленно сползает к линии горизонта.

Тихо шелестит листва.

Плещется вода в речушке.

Рыбы там нет. Наверное, никогда и не было. Разве что ниже по течению. Давно я там не бывал.

А ведь кресло надо отдать Хоупам. Я как-то совсем забыл об этом. Брал на выходной, а сегодня уже понедельник. Хотя лучше занести завтра, все равно они сейчас на дежурстве. Так что дом закрыт. Да и оставить с извинительной запиской не очень хорошо, ведь мы же соседи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.