Восхождение

Бобров Олег

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Олег Бобров

ВОСХОЖДЕНИЕ

Я нарушаю мерное движение толпы и делаю шаг к постаменту. Не оглядываясь, начинаю взбираться по истертым мраморным ступеням к столпу, рвущемуся в небо, и с каждой ступенью, преодоленной мною, все глуше и отдаленнее становится шум тел, трущихся друг о друга в вечном и бессмысленном круговороте. Я знаю: мое место уже заняго другим, таким же, как я.

Смотрю только вперед, мой взгляд скользит по холодным, местами покрытым паутиной черных трещин метрам пути. Я стараюсь не думать о том, что еще можно вернуться - никто не осудит меня за внезапное бегство Еще не поздно рвануться вниз, силой втиснуться в густую черную массу шагающих людей с остекленевшими глазами и бессмысленными лицами, стать одним из них. Но с ужасом чувствуя, что это желание может взять верх надо мной, я убыстряю шаг, перепрыгиваю через ступени и, наконец, со стоном облегчения прижимаюсь щекой к железному могучему телу.

Я поднимаю глаза в надежде разглядеть вершину, но у меня кружится голова от беззвучного полета серых усталых туч, к горлу подступает тошнота, и я безвольно опускаю голову, стыдясь своей слабости и липкого страха, что заставляет так учащенно биться сердце.

Я чувствую: необходимо зарядиться не мужеством - злостью. Я решительно подхожу к краю огромной площади, в которую врос столп, и смотрю вниз. Широкая белая лестница отделяет меня от мощного людского потока, который, петляя меж близлежащих холмов, соединяясь со множеством таких же безвольных, равнодушных потоков, превращается в черную полноводную реку, текущую в неизвестность серой размытости горизонта.

Я сделал свой выбор: отныне и навсегда наши пути расходятся, и я хочу этого не потому, что ИХ путь хуже моего. И хотя мой путь мне не ведом, но возможность принадлежать себе, по-новому ощущать свое тело, видеть мир, как могу видеть его теперь только я и никто другой, возможность не отчитываться и не оправдываться в том, что ты не таков, каким обязан быть,- все это вынуждает меня, отбросив реликтовые устои и ограниченность общества, совершить свое, может быть, единственное восхождение. С какой целью?

Что я пытаюсь найти там, в холодной пугающей пустоте?

Не знаю. А вдруг там, в пустоте, есть что-нибудь, что сможет остановить и рассеять этот мрачный людской поток, заставить биться сердца и гореть намокшие хмурые души? Возрождение духа, поиск, благородные чувства вот для чего кто-то должен совершать восхождения. Тусклый край солнца протискивается меж горбами холмов и задевает поток людей скупым рассеянным светом. Люди поворачивают заспанные воспаленные лица к солнцу, но не видят его, не ощущают тепла.

И солнце смотрит на них так же отрешенно и равнодушно, словно устав созерцать одну и ту же картину скучной безрадостной жизни, длящейся лишь потому, что некому прервать ее нудное однообразное движенье.

Я прощаюсь с прошлым и подхожу к столпу. Его мощное тело, состоящее из множества цилиндров, поставленных друг на друга и испещренных уродливыми, похожими на обрубленные толстые сучья выступами, замерло в тишине. Я смотрю на гигантский столп, просчитывая первые десятки метров пути, и замечаю на тусклом стволе, высоко над мраморным постаментом, сначала одну фигурку смельчака, усердно карабкающуюся ввысь, потом другую - пониже, делаю несколько шагов вокруг столпа и вижу третью...

Значит, не я один. Нас четверо. Они решились раньше, чем я.

Пройдет время, и понадобятся новые столпы для тех, кто не захочет идти проторенным путем, как я не хочу этого. На сером стальном листе я замечаю отметину - кривой крест, оставленный гвоздем или шилом на неподатливой коже столпа. Тот который теперь наверху, кто борется со страхом и отчаянием, оставил для меня знак; смелее, этот путь опробован. Я пренебрегаю им, прохожу мимо и, понимая что поиск удобного для старта места может затянуться надолго, прижимаюсь телом к бездушному телу столпа, ставлю ногу на первый попавшийся стальной сук, хватаюсь рукой за второй ищу глазами третий, дотягиваюсь до него, переставляю ногу, вновь ищу глазами опору - и первые метры пути остаются подо мной, тяжелые, как цепи узника, сброшенные с усталых рук.

Я ползу вверх. Ноги скользят и срываются, руки окоченели - кажется, при каждом прикосновении к безжизненному металлу он, словно хищное животное, высасывает тепло из моих ладоней. Я делаю передышку, отогреваю дыханием сначала одну, затем другую руку и продолжаю подъем, но через несколько метров снова чувствую, как немеют ладони. Вселенский холод проникает в тело, подкрадывается к сердцу, и острая боль сжимает этот горячий комочек мышц, дерзкий и своенравный. Опять передышка. Я не рискую смотреть вниз, мой взгляд рвется вверх, где высоко надо мной, едва различимый, карабкается такой же, как я, бунтарь.

Я слежу за его медленным, но уверенным передвижением; меня неодолимо тянет наверх, и боль в сердце рассасывается, исчезает, словно испугавшись моей злости...

Пять цилиндров преодолены мной. Я готовлюсь перебраться на шестой и уже нахожу подходящий выступ, как вдруг с надрывным металлическим скрежетом, раздирающим слух, цилиндр сдвигается с места и начинает медленно поворачиваться вокруг своей оси. Он делает всего пол-оборота, но эти пол-оборота равносильны смерти, потому что теперь стальные сучья разбросаны так, что невозможно до них дотянуться. Я в отчаяньи. О спуске не может быть и речи - я неминуемо разобьюсь. Адский механизм! Какой злой гений придумал и построил тебя, снабдив ловушками грозящими гибелью? Он, твой создатель, предвидел все, и ему остается лишь усмехаться над отважными попытками одиночек, чья участь предрешена, и нет шансов выжить. Он умен и коварен. Он прирожденный победитель.

Но как же те, наверху? Ведь они смогли? Тогда смогу и я, рано сдаваться! Да и... так ли уж совершенен этот механизм? Вряд ли.

Ведь эти механизмы - порождения нашего ума и значит так же далеки от совершенства, как и мы с вами. А поэтому надо ждать..

Ожидание длится вечность. Оно перерастает в оцепенение, подобное смерти. Словно бабочка, настигнутая мертвящим дыханием зимы, я, распластав по стальному дереву свое хрупкое тело, замираю в неподвижности и борюсь с отчаянием. С каждой минутой уходят силы. Уг жду. Цилиндр, наконец, сдвигается с места, и я, предвкушая победу, улыбаюсь в бездонную пустоту неба. Вволю поскрежетав, цилиндр останавливается. Новая комбинация "сучьев" меня вполне устраивает. Новые препятствия легко устранимы; я вынимаю из брюк ремень, делаю из него скользящую петлю, накидываю ее, словно лассо, на короткий толстый обрубок, подтягиваюсь, напрягая силы, цепляюсь ногой за следующий выступ и перебрасываю тело на шестой цилиндр. Вытираю рукавом пот со лба и смеюсь. Смех больше похож на сухой надрывный, кашель.

Солнце застыло в зените. Оно безучастно. Оно даже не созерцатель, ведь созерцание есть проявление интереса,- солнцу же нет до меня никакого дела. Фигурка надо мной исчезла - перемещение цилиндра развело нас по разные стороны столпа. Тех, других, тоже не видно. Я один на один со столпом. Я продолжаю восхождение...

Время течет вне меня. Подо мной двадцать шесть цилиндров. Я попадаю в полосу облаков. Воздух становится густым и вязким, при каждом вдохе добрый стакан воды попадает в легкие. Кашляю и отплевываюсь.

Железные листы покрыты капельками влаги, ноги скользят, и я сбрасываю ботинки. Начинаю привыкать в холоду, вернее, перестаю его ощущать. Сознание временами мутнеет, я не различаю в серой мгле контуров стальных сучьев, закрываю глаза и забываю обо всем.

Кто я? Что делаю? Не знаю. Я знаю только одно; надо продвигаться вверх. Это единственная мысль, пульсирующая в моем утомленном мозгу. Я открываю глаза и снова карабкаюсь вверх. Печальный крик разрывает тишину. Кто-то кричал, или мне показалось? Не думаю об этом, чтобы не растрачивать силы. Я продолжаю восхождение...

Чудится мне или действительно железные опоры, которые я жадно отыскиваю взглядом, всасывает в себя металлическое туловище монстра? Новая опасность проясняет рассудок. Я начинаю следить за стальными сучьями и обнаруживаю еще одну ловушку, толстые обрубки время от времени втягиваются машиной внутрь и снова выталкиваются, как бы соблазняя жертву своей прочностью. Ступи на них ногой, доверь им тяжесть своего тела, расслабься и будешь наказан за доверчивость: опора исчезнет - и ты полетишь в бездну, чтобы разбить тело о чистоту мраморных плит.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.