Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова

Лермонтов Михаил Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

М.Ю.Лермонтов

Песня про царя Ивана Васильевича,

молодого опричника и удалого купца Калашникова

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!

Про тебя Нашу песню сложили мы,

Про твово любимого опричника

Да про смелого купца, про Калашникова;

Мы сложили её на старинный лад,

Мы певали её под гуслярский звон

И причитывали да присказывали.

Православный народ ею тешился,

А боярин Матвей Ромодановский

Нам чарку поднёс мёду пенного,

А боярыня его белолицая

Поднесла нам на блюде серебряном

Полотенце новое, шёлком шитое.

Угощали нас три дни. три ночи

И всё слушали не наслушались.

I

Не сияет на небе солнце красное,

Не любуются им тучки синие:

То за трапезой сидит во златом венце,

Сидит грозный царь Иван Васильевич.

Позади его стоят стольники,

Супротив его всё бояре да князья,

И пирует царь во славу божию,

В удовольствие своё и веселие.

Улыбаясь, царь повелел тогда

Вина сладкого заморского

Нацедить в свой золочёный ковш

И поднесть его опричникам.

- И все пили, царя славили.

Лишь один из них, из опричников,

Удалой боец, буйный молодец,

в золотом ковше не мочил усов;

Опустил он в землю очи тёмные,

Опустил головушку на широку грудь

А в груди его была дума крепкая.

Вот нахмурил царь брови чёрные

И навёл на него очи зоркие,

Словно ястреб взглянул с высоты небес

На младого голубя сизокрылого,

Да не поднял глаз молодой боец.

Вот об землю царь стукнул палкою,

и дубовый пол на полчетверти

Он железным пробил оконечником

Да не вздрогнул и тут молодой боец.

Вот промолвил царь слово грозное

И очнулся тогда добрый молодец.

"Гей ты, верный наш слуга, Кирибеевич,

Аль ты думу затаил нечестивую?

Али славе нашей завидуешь?

Али служба тебе честная прискучила?

когда входит месяц - звёзды радуются,

что светлей им гулять по поднЕбесью;

А которая в тучу прячется,

Та стремглав на на землю падает...

Неприлично же тебе, Кирибеевич,

Царской радостью гнушатися;

А из роду ты ведь Скуратовых,

И семьёю ты вскормлен Малютиной!.."

Отвечает так Кирибеевич,

Царю грозному в пояс кланяясь:

"Государь ты наш, Иван Васильевич!

Не кори ты раба недостойного:

сердца жаркого не залить вином,

Думу чёрную - не запотчевать!

А прогневал тебя - воля царская;

Прикажи казнить, рубить голову,

Тяготит она плечи богатырские,

И сама к сырой земле она клонится".

И сказал ему Царь Иван Васильевич:

"Да об чём тебе, молодцу, кручиниться?

Не истёрся ли твой парчёвый кафтан?

Не измялась ли шапка соболиная?

Не казна ли у тебя поистратилась?

Иль зазубрилась сабля закалённая?

Или конь захромал, худо кованный?

Или с ног тебя сбил на кулачном бою,

На Москве-реке, сын купеческий?"

Отвечает так Кирибеевич,

Покачав головою кудрявою:

"Не родилась та рука заколдованная

Ни в боярском роду, ни в купеческом;

Аргамак мой степной ходит весело;

Как стекло горит сабля вострая;

А на праздничный день твоею милостью

Мы не хуже другого нарядимся.

Как я сяду поеду на лихом коне

За Моску-реку покатитися,

Кушачком подтянуся шёлковым,

Заломлю на бочок шапку бархатную,

Чёрным соболем отороченную,

У ворот стоят у тесовыих

Красны девушки да молодушки

И любуются, глядя, перешёптываясь;

Лишь одна не глядит, не любуется,

Полосатой фатой закрывается...

На святой Руси, нашей матушке,

Не найти, не сыскать такой красавицы:

Ходит плавно - будто лебёдушка;

Смотрит сладко - как голубушка;

Молвит слово - соловей поёт;

Горят щеки её румяные,

Как заря на небе божием;

Косы русые, золотистые,

В ленты яркие заплетённые,

По плечам бегут, извиваются.

во семье родилась она купеческой,

Прозывается Алёной Дмитревной.

Как увижу её, я сам не свой,

Опускаются руки сильные,

Помрачаются очи буйные;

Скучно, грустно мне, православный царь,

Одному по свету маяться

Опостыли мне кони легкие,

Опостыли наряды парчовые,

И не надо мне золотой казны:

С кем казною своей поделюсь теперь?

Перед кем покажу удальство своё?

Перед кем я нарядом похвастаюсь?

Отпусти меня в степи приволжские,

На житьё на вольное, на казацкое,

Уж сложу я там буйную головушку

И сложу на копьё бусурманское;

И разделят по себе злы татаровья

Коня доброго саблю острую

И седельце бранное черкасское.

Мои очи слёзные коршун выклюет,

Мои кости сирые дождик вымоет,

И без похорон горемычный прах

На четыре стороны развеется!.."

И сказал, смеясь, Иван Васильевич:

"Ну, мой верный слуга! я твоей беде,

Твоему горю пособить постараюся.

Вот возьми перстенёк ты мой яхонтовый

Да возьми ожерелье жемчужное.

Прежде свахе смышлёной покланяйся

И пошли дары драгоценные

Ты своей Алёне Дмитревне:

Как полюбишься - празднуй свадебку,

Не полюбишься - не прогневайся".

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!

Обманул тебя твой лукавый раб,

Не сказал тебе правды истинной,

Не поведал тебе, что красавица

В церкви божией перевенчана,

Перевенчана с молодым купцом

По закону нашему христианскому.

* * *

Ай, ребята, пойте - только гусли стройте!

Ай, ребята, пейте - дело разумейте!

Уж потешьте вы доброго боярина

И боярыню его белолицую!

II

За прилавкою сидит молодой купец,

Статный молодец Степан Парамонович,

По прозванию Калашников;

Шёлковые товары раскладывает,

Речью ласковой гостей он заманивает,

Злато, серебро пересчитывает,

Да недобрый день задался ему:

Ходят мимо баре богатые,

В его лавочку не заглядывают.

Отзвонили вечерню во святых церквах;

За Кремлём горит заря туманная;

Набегают тучки на небо,

Гонит их метелица распеваючи;

Опустел широкий гостиный двор,

Запирает Степан Парамонович

Свою лавочку дверью дубовою

Да замком немецким со пружиною;

Злого пса-ворчуна зубастого

На железную цепь привязывает,

И пошёл он домой, призадумавшись,

К молодой хозяйке за Москва-реку.

И приходит он в свой высокий дом,

И дивится Степан Парамонович:

Не встречает его молода жена,

Не накрыт дубовый стол белой скатертью,

А свеча перед образом еле теплится.

И кличет он старую работницу:

"Ты скажи, скажи, Еремеевна,

А куда девалась, затаилася

В такой поздний час Алёна Дмитревна?

А что детки мои любезные

Чай забегались, заигралися,

Спозаранку спать уложилися?"

"Господин ты мой, Степан Парамонович,

Я скажу тебе диво дивное:

Что к вечерне пошла Алёна Дмитревна;

Вот уж поп прошёл с молодой попадьёй,

Засветили свечу, сели ужинать,

А по сю пору твоя хозяюшка

Из приходской церкви не вернулася.

А что детки твои малые

Почивать не легли, не играть пошли

Плачем плачут, всё не унимаются".

И смутился тогда думой крепкою

Молодой купец Калашников;

И он стал к окну, глядит на улицу

А на улице ночь темнёхонька;

Валит белый снег, расстилается,

Заметает след человеческий.

Вот он слышит, в сенях дверью хлопнули,

Потом слышит шаги торопливые;

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.