Союзники (Флот - 4)

Автор неизвестен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Союзники

(ред.Дэвид Дрейк, Билл Фосетт)

("Fleet" #4).

Пер. с англ.
- О.Черепанов, Д.Жигальский, С.Луговской,

А.Пересыпкмн, В.Кравченко, Е.Еремченко, Ш.Амиранашвили.

Пол Андерсон. НЕВЫПОЛНЕННЫЙ ДОЛГ

Среди нас всегда жили и будут жить надломленные люди. Никто не обращает на них особого внимания. Они безвредны и почти незаметны, словно обломки затонувшего корабля. И в конце концов либо тонут, либо волны прибивают их к берегу. Там лежат они вперемешку с пустыми раковинами и обломками костей. Как правило, они не слишком удаляются от места, где их настигла катастрофа. Некоторым удается наскрести немного денег или найти место на корабле, - если владелец захочет сэкономить на жалованьи экипажу. Так эти люди вырываются из привычной среды - один раз, два раза, дюжину раз подряд, говоря себе - не пройдет и нескольких световых лет, как подвернется что-нибудь стоящее, счастье улыбнется и можно будет начать жизнь сначала. А потом они окончательно где-нибудь оседают.

Один из таких людей повстречался мне в Вант Фанге, на Знойном Побережье Сельвы, в Сан-Валерио. За годы моего отсутствия здесь мало что изменилось. Все так же окна домов, выходящие на запад, распахивают настежь, впуская освежающий бриз с залива, где над черной маслянистой гладью зависли красные, словно запекшиеся звезды созвездия Рога. Но ветерок не спасал раскаленная жестяная крыша не давала рассеяться табачному дыму и кухонному чаду, и порой казалось, что пьешь маслянистый тягучий воздух. Мокрая от пота рубашка липла к телу. В глубине зала громоздилась на своем троне необъятная мадам Сульфид. Попугай, изрядно пощипанный, носился по столам в безумном танце, выклянчивая у посетителей глоток спиртного. Натужно хрипел магнитофон, с завидным постоянством повторяя все тот же мотив. За столами выпивали местные жители, матросы из Шамбеза и работяги из Марезар. Они болтали, хохотали, бросали кости или мусолили карты. Несколько девушек разносили напитки. Периодически кто-нибудь из посетителей, обычно еще совсем желторотый юнец, попадался на удочку и уводил какую-нибудь девушку в комнату за залом. По возвращении приятели от души потешались над ним, а он, соблюдая неписаные правила, не огрызался и не предлагал выйти для короткого мужского разговора.

Иногда захаживали чужаки - не туристы, конечно, - ни один гид не рискнул бы привести их сюда, а завсегдатаи вроде меня, старые знакомые, которые наведывались в заведение, оказавшись здесь проездом. Такие люди вполне освоили местный говорок и ознакомились со всеми тонкостями ритуала - знают, что, войдя, нужно поклониться черепу Ванг Фанга, выказать должное уважение мадам, то есть заказав ей и попугаю коньяк, а потом скромно сесть где-нибудь в углу. Если кто захочет поговорить, то и сам подойдет, а так можно травить разные истории, пока кроны деревьев на берегу не вспыхнут оранжевым закатным пламенем, а уж тогда встать и побрести к аэромобилям через поле, подернутое низко стелющимся туманом. Для того сюда и приходишь - послушать разные байки или самому что-нибудь рассказать.

В ту ночь я был единственным чужаком. Тем не менее Анкр Жак оставил своих приятелей и подсел ко мне. Нам было что поведать друг другу. Меня назначили третьим помощником капитана на "Фрошане", который доставил команду Саро на Грейуорлд - наша экспедиция обнаружила механизм, изготовленный десять миллионов лет назад и до сих пор работающий.

Жак рассказывал о своей стычке с пиратской подводной лодкой в Амазонском море и вдруг замолк на полуслове и, прищурившись, посмотрел мимо меня на дверь.

- Смотри-ка, Баляфр Триангулер, - сказал Жак.
- А я думал он отправился на Ка Транзон. Ну-ка подваливай к нам, шельмец!
- В этих краях даже слово "шельмец" считается чуть ли не ласкательным.

- Бедолага страсть как любит поговорить с космическими путешественниками. Человек он приличный, всегда готов прийти на помощь однажды спас двух ребятишек, их чуть было не накрыло волной во время прилива в Фу Риер.

На Знойном Побережье не очень-то чтут законы, установленные Господом и людьми, но храбрость вызывает уважение - обитатели этих мест по своему справедливы.

Я обернулся - к нашему столику приближался новый посетитель. Он был довольно высокого роста, но при этом такой тощий, что я просто диву давался - как он мог кого-то вытащить из воды? Баляфр разительно отличался от окружающих своим сложением, светлой кожей и копной рыжеватых волос. Одежда вылинявшая, вся в заплатах, но чистая. Он лавировал между столиками с той преувеличенной осторожностью, которая свидетельствует об изрядной дозе выпитого. С близкого расстояния я заметил на его лице зигзагообразный шрам от правого виска к уголку рта - отсюда и его кличка: Баляфр Триангулер по-французски - треугольный шрам.

Жак пригласил его за стол, но не стал нас представлять. У местных жителей это не принято - у некоторых есть веские причины сохранять инкогнито. Эмблема Огненной Звездной Линии сообщила о моей персоне все необходимое. Баляфр Триангулер мрачно кивнул и уселся на свободный стул. Жак крикнул официантке, чтобы принесла по порции "смертельной воды" на всех.

- Мой друг недавно вернулся из Эйзенхейма, а перед этим занимался исследовательской работой, - объяснил он.

- Эйзенхейм?
- переспросил Баляфр. В его тусклых голубых глазах, казалось, вспыхнула слабая искорка любопытства. Голос у него низкий - от регулярного потребления алкоголя, как я догадался, а по акценту ясно, что его родной язык - английский.
- Вторая планета Шеллинга, если не ошибаюсь, - выдал он название из неведомого каталога, флотского, как я догадался позже.

Я кивнул.

- А вам не доводилось случайно бывать на Белизариусе?
- Пальцы его сжали край стола.
- Это планета в Третьей Григорианской Системе. В секторе Канопус. Вы хотя бы слышали о ней?

- Слышать слышал, но летать туда не приходилось, - ответил я.
- Не было причин там останавливаться. Там никто не базируется, кроме кораблей Флота.

- Но вы все-таки слышали о ней в других портах? Хоть что-нибудь? Голос его задрожал.
- Она так чертовски далеко от нас: Мы полностью отрезаны от мира на этом проклятом континенте.
- Он сглотнул слюну и, собрав остатки достоинства, закончил фразу: - Прошу прощения. Удивляетесь, наверное, что какой-то бродяга донимает вас расспросами.

- Похоже, вы и сами были когда-то космическим пилотом, - рискнул я предположить. Он не выглядел слишком обидчивым.

- Не совсем так, - вздохнул он.
- Не то, что вы имеете в виду. Но однажды - очень давно, я стал им.
- Он посмотрел затуманенным взглядом куда-то вдаль.
- Когда же это было? Сейчас посчитаем. На Сан-Валерио я провел семь лет, так? Там пятый временной пояс, кажется. А перед этим... Впрочем, это неважно. Я просто упиваюсь жалостью к себе - самое презренное чувство. Да и вам, наверное, порядком поднадоел.

- Нет, что вы, - возразил я, почувствовав, что этому человеку есть что рассказать, да и Жак бросал на меня красноречивые взгляды. Принесли ликер, и я заплатил за всех. Баляфр с достоинством поблагодарил меня и начал потягивать напиток маленькими глотками, стараясь, видимо, поддерживать желательную степень опьянения.

Мне и раньше приходилось кое-что слышать о нем. Жил он в лачуге, рядом с обрывом, перебивался случайными заработками и однажды, собирая перламутровые раковины во время прилива, едва спасся от рыбы-меч - тогда у него и появился шрам. В Сенвильской клинике, в часе езды отсюда на автобусе, шрам могли бы убрать, но он предпочитал тратить все деньги на выпивку. Порто Бланке, находящийся за океаном, мог с таким же успехом располагаться и на Луне. Этот человек вовсе не был безмозглым, опустившимся алкоголиком. Почти все свободное время он проводил в своем бараке за компьютером, выуживая книги и музыкальные записи из центрального банка данных.

Незаметно мы перешли на английский, потом, спохватившись, принесли Жаку свои извинения.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.