Рождественская песенка

Бейтс Герберт Эрнест

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Герберт БЕЙТС

Рождественская песенка

Уроки пения она давала в длинной комнате над музыкальным магазином. Ее ученики нередко побеждали в конкурсах, блистали на местных концертах, а порой и сами становились учителями. Ей тоже удалось одержать немало побед, и все твердили, какая она талантливая.

Каждое Рождество она мечтала о снеге. Снег празднично преображал их скучный городок. Приземистые, крытые черепицей лавки из бурого кирпича расправлялись, крыши домов у подножия холма весело поблескивали сахарной корочкой, и даже унылый клуб с тюлем на окнах, где местные джентльмены играли на бильярде или в вист за скудными порциями разбавленного виски, казался значительнее. Когда шел снег, можно было вообразить, что ты где-нибудь в Баварии, Вене или в горах и по безобразному холму со стороны газового завода, того и гляди, элегантно заскользят запряженные лошадьми сани, о которых она читала в туристских проспектах. Когда шел снег, можно было вообразить, что Ивенсфорд с его горбатыми улочками над рекой - это альпийский городок. Чего только не вообразишь, когда идет снег. Однако в сочельник почти всегда лил дождь, а по улице, похожей на мрачный темный канал, вереницами плыли к заводу плащи. И вместо того чтобы, радуясь снегу, петь Моцарта, она долгие часы простаивала за прилавком, продавая рабочим джазовые пластинки, а вечером скучала на приеме у Уильямсонов.

В прошлом году она спела у них несколько песен. Мужчины, разгоряченные джином и портвейном, невпопад ей похлопали, а Фредди Уильямсон прогудел: "Молодец, Кларочка!"

Она знала, что мужчинам больше нравится Эффи. Ее сестрица не пела, ни в каких конкурсах не побеждала, зато умела веселиться, и почему-то казалось, что любое дело ей по плечу. Натура у нее была хамелеонья, и за ней увивались мужчины. Она часто смеялась, звонко, заразительно, так что и окружающие начинали смеяться, и у нее были большие с фиалковым отливом глаза. Иногда она так много смеялась, что Кларе хотелось заплакать.

На это Рождество Клара твердо решила не ходить к Уильямсонам. У них был кожевенный завод, очень прибыльный, и жили они у реки в большом доме эдвардианского стиля - с окнами фонарем, башенками по углам и цветными стеклами в ванных комнатах. Несколько раз в году Уильямсоны устраивали приемы. Туда сходилась вся городская элита - деловые люди, удостаивающие своим посещением разве что гольф-клубы. Они приходили с женами в облегающих платьях, под которыми фурункулами выступали крючки корсетов. К полуночи миссис Уильямсон начинала чудить и, бродя из комнаты в комнату, липла подряд ко всем мужчинам. Чудили и оба ее сына, Джордж и Фредди: они снимали пиджаки и показывали силу, одной рукой поднимая за ножку тяжелые стулья.

В четыре часа Клара пошла наверх, чтобы закрыть в музыкальном классе ставни, задернуть шторы и затопить камин. В тумане за окном сеялся мелкий дождь. Рождества даже не чувствовалось. Омытые ветви лип венозно краснели в густо-синей темноте.

Когда она выходила из комнаты, на лестнице появилась ее сестра.

- Вот ты где! Там молодой человек ищет какую-то песню, а название забыл.

- Опять, наверное, Денни Кея. Все только его и спрашивают.

- Да нет. Он говорит, песня рождественская.

- Сейчас спущусь, - сказала Клара, но на полпути остановилась, вспомнив, что собиралась сказать Эффи.
- Кстати, на прием к Уильямсонам я сегодня не пойду.

- Но, Клара, ты же обещала. Ты ведь никогда их не пропускаешь.

- Ну и что? А сегодня устала и не хочется.

- С Уильямсонами это не пройдет, - сказала сестра.
- Они тебя силой затащат.

- Пойду разберусь с покупателем. Какая, он говорит, песня?

- Говорит, рождественская. А с вечером у тебя ничего не выйдет. И не надейся.

Клара спустилась в магазин. Каждый день к ней подходили люди, забывшие какую-нибудь песню. "Она звучит примерно так" или "Поется это вот как" объясняли они и пытались напеть мотив. Мелодия всегда была популярной, и Кларе без труда удавалось узнать ее.

У прилавка с пластинками стоял молодой человек в коричневом пальто, коричневой фетровой шляпе и с зонтиком в руке. Когда она подошла, он снял шляпу.

- Видите ли, мне нужна песня, но...

- Рождественский гимн?
- спросила она.

- Нет, песня. Просто рождественская песенка.

Молодой человек очень смущался. Не поднимая на нее глаз, он облизывал губы и чертил кончиком зонта по линолеуму.

- Слов вы совсем не помните?

- К сожалению, нет.

- А мотив?

Молодой человек открыл рот, собираясь что-то пропеть или сказать, но запнулся и от смущения закусил губу.

- Мне бы хоть два-три слова, - сказала она.
- Песня современная?

- Да как вам сказать. Кажется, она немецкая.

- Может быть, Шуберт?

- Ужасно глупо, но я просто не знаю, - сказал он.
- Мы ее слышали всего один раз.

Он, казалось, уже собрался надеть шляпу. Кончик его зонта чуть ли не дырявил линолеум. Иногда застенчивые покупатели просто не решались напеть песню, за которой пришли, и неожиданно она предложила:

- Давайте поднимемся наверх. Может, там нам повезет больше.

Наверху, в музыкальном классе, Клара пропела ему начало нескольких песен Шуберта. Она сидела за роялем, а молодой человек почтительно стоял в сторонке, опершись на зонт и не смея ее перебивать. Потом она перешла на Брамса; его лицо засветилось надеждой. Она спросила, не узнал ли он мелодии, но он отрицательно покачал головой и после еще одной песни Шуберта вдруг выпалил:

- Понимаете, вообще-то она не рождественская. Вроде бы и рождественская - и нет. Скорее она как бы наводит на мысль о Рождестве...

- Она про любовь?

- Да.

Клара напела еще одну песню Шуберта, опять не угадала и в конце концов поднялась из-за рояля.

- На свете столько песен о любви, - сказала она.

- Я знаю, но эта совсем особенная.

- А свою подругу вы не могли бы привести? Вдруг она вспомнит.

- Нет, нет, - сказал он.
- Мне бы хотелось обойтись без нее.

Они пошли вниз, и по дороге он несколько раз поблагодарил ее.

- Вы чудесно поете, - сказал он.
- Вам бы эта песня понравилась.

- Приходите, если вспомните мелодию или слова, - сказала она.
- Мне бы услышать хоть несколько тактов.

Он нервно затеребил зонт, поспешно надел шляпу, тут же снял и поблагодарил Клару. Потом снова надел шляпу и снова приподнял ее. Выйдя на улицу, он резко раскрыл зонт, налетел ветер, молодого человека крутануло на мокром асфальте и унесло в темноту.

Весь вечер моросил дождь, то и дело заходили покупатели и стряхивали мокрые шляпы на лакированные рояли. Клара обслуживала их, но все время думала о песне, которую не мог вспомнить молодой человек. В голове вертелись мелодии Шуберта, переплетаясь с мелодиями рождественских гимнов, доносившихся из кабинок для прослушивания и, когда пришла пора закрывать магазин, она вздохнула с облегчением.

Эффи носилась по дому в одном белье, готовясь к вечеру.

- Ты что, всерьез решила не ходить?
- спросила она Клару.

- Кому я там нужна? Да мне и самой у них скучно.

- Они к тебе хорошо относятся.

- Ничего не могу поделать. Я еще в прошлом году решила. Ни для них, ни для меня никакого удовольствия.

- Не выгорит. За тобой приедут, можешь не сомневаться.

В восемь вечера Эффи с отцом и матерью укатили на машине к Уильямсонам. Клара прошла через магазин, открыла дверь и выпустила их на улицу.

- Звезды высыпали, - сказала мать.
- Похолодало. Клара постояла на пороге, глядя на звезды, и решила, что в самом деле подмораживает.

- Ты все же давай собирайся, - крикнула из машины Эффи.
- Сама знаешь Уильямсонов.
- И она так звонко и заразительно рассмеялась, что отец с матерью тоже не смогли удержаться от смеха.

Когда машина тронулась, Клара закрыла дверь и отключила звонок. Потом поднялась наверх, переоделась в халат и снова задумалась о песне, которую пытался найти молодой человек. Сев за рояль, она тихонько напела несколько мелодий.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.