Земля сияющей власти

Алексеев Сергей Трофимович

Серия: Сокровища Валькирии [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Земля сияющей власти (Алексеев Сергей)

1

Над непокрытой пегой головой старца, на крепкой руке с плетью, распустив крыла, восседал филин, и огненный птичий взор был глубок и бесконечен, как вечность…

Спички выпали из рук Мамонта, коробок, будто камешек, ушел в рыхлый снег. Инга ликовала, совершенно забыв, что стоит босая.

– Смотри! Человек! Это человек!

– Атенон, – выдохнул Мамонт. – Великий Гой…

– Что? Что ты говоришь? – Она трясла его за руку. – Ты знаешь его? Ты знаешь этого человека?

Владыка Святых Гор приближался медленно, освещая себе путь в голубеющих сумеречных снегах. Кажется, время остановилось, а вместе с ним беспорядочный и бесконечный ток мысли. И все, что мгновение назад казалось важным – жажда тепла, огня, жизни, вдруг потеряло всяческий смысл. А Инга чего-то испугалась и, прячась за спину Мамонта, зашептала срывающимся, хриплым от простуды голосом:

– Он – добрый? Он не сделает зла? Мне страшно, слышишь? Страшно.

– Не бойся, – вымолвил он. – Это Святогор, прикосновение к вечности… Видишь, птица над головой?

– Где – птица? Какая птица?..

– Филин! На руке… Знак высшего разума и власти. И свеча!

– Не вижу… свечи! – Инга дрожала. – И птицы не вижу…

– Потому что ты слепая! Открой глаза!

– Мамонт!.. Это же тень, какая-то фигура…

Он шагнул навстречу Атенону, воздел руки.

– Ура! Я Странник!

Владыка остановился, отвел свечу от лица. Оставалось не больше десятка метров, ясно различался зеленоватый огонь птичьих глаз, свисающие крылья, изморозь на пегой бороде…

– Это же… не человек, Мамонт! – в страхе зашептала Инга, цепляясь за одежду. – Зверь… Чудовище!

Атенон вдруг развернулся и направился в гору, будто предлагая тем самым следовать за ним. Мамонт пошел, однако спутница ухватила руку, рванула назад.

– Не ходи! Прошу тебя!

Он попытался стряхнуть ее и, когда не получилось, чуть ли не волоком потащил за собой по снегу. Инга выпустила руку, но не сдалась, забежала вперед и кошкой прыгнула ему навстречу, ударив головой в лицо.

– Стой! – внезапно прорезался и зазвенел ее голос. – Не пущу!

Мамонт не почувствовал боли, однако ощутил горячую кровь, хлынувшую из разбитого носа. Свет в руке Атенона померк. Он обернулся, поджидая Странника, и внезапно обратился в косматое чудовище с пылающим взором круглых птичьих глаз. Заиндевелая на холоде шерсть покрывала его с головы до ног…

– Мамонт, миленький, не ходи! – уже молила Инга, повиснув на шее.

Преображение было настолько внезапным, что образ Владыки Святых Гор еще стоял перед глазами, сдваиваясь с человекообразным существом. Мамонт взял горсть снега, утер лицо, размазывая кровь. Сознание медленно возвращало его в реальность, отзываясь в затылке похмельной головной болью. Он просунул руку под фуфайку, непослушными, скрюченными пальцами нащупал пистолет. Снежный человек слегка присел и вроде бы оскалился.

– Зямщиц! – позвал Мамонт. – Почему ты ходишь за мной?

Он был не уверен, что это существо – тот самый несчастный Зямщиц, выпущенный Дарой на Алтае. Этот был на голову выше и шире в плечах. Услышав голос, он сделал мягкий скачок вперед, словно пугая странников, и, помедлив, пошел вокруг них. Мамонт отвел рукой Ингу и взвел курок.

– Уходи!

Выстрел треснул негромко, но откликнулся в горах раскатистым, звучным эхом.

Он не боялся выстрелов, поскольку так же мягко присел, сунул руку в снег и поднял камень размером с человеческую голову.

– Не стреляй, – вдруг попросила Инга и шагнула вперед. – Что тебе нужно? Кто ты?.. Мы не хотим тебе зла, уходи от нас.

Мамонт держал его голову под прицелом, любое движение рукой с камнем – и разнес бы ему череп; с десяти метров не промахнешься.

Снежный человек попятился, однако не выпустил булыжника.

– Иди, ну иди же! – поторапливала Инга, медленно наступая. – И больше не приходи к нам, если не хочешь сказать, что тебе нужно.

Когда между ними осталось метра четыре, мохнатый скиталец медленно развернулся и подался в гору, безбоязненно подставляя широкую спину под выстрел. По пути выбросил камень и оглянулся, неприятно блеснув своим нечеловеческим взором. Несколько минут его высокая фигура маячила на фоне белеющего снега, пока не растворилась среди темных пятен высоких камней.

– А я замерзаю, – вдруг просто сказала Инга и села в сугроб.

Она сама была как снежный человек, босая, и снег уже не таял на ее ступнях. Мамонт расстегнул фуфайку, поднял свитер и просунул ее ноги к себе под мышки. Будто положил два ледяных камня…

– Ничего, – пробормотал он сквозь зубы. – Сейчас согрею…

Согнув ее пополам, он подхватил Ингу с земли и понес к куче заготовленных и уложенных для костра дров.

– Ноги не чувствуют тепла, – сказала она. – И кажется, ты ледяной.

– У тебя есть спички? – безнадежно спросил Мамонт. – Я где-то уронил коробок…

– Спички давно кончились, – со вздохом проговорила Инга. – Я поддерживала огонь…

Не выпуская ее из рук – под мышками уже ломило от холода, – он встал на колени и принялся ощупывать снег возле дров: где-то здесь выпали спички… Впрочем, минутное затмение разума напрочь отключило сознание, и свет от свечи, рожденный воображением, спасительный и вожделенный, грел в этот миг жарче всякого костра. Он перелопачивал снег до тех пор, пока тот не перестал таять на руках.

– Говорят, смерть от холода приятна, – сообщила Инга. – Надо только обняться покрепче и закрыть глаза…

– Прекрати! – Он ударил ее по лицу деревянной ладонью – голова мотнулась. – Ни слова о смерти!

– Нас найдут весной, когда растает снег, – продолжала она. – Если это чудовище не съест или звери…

– Язык отрежу! – рявкнул он, наливаясь злобой. – Где спички?! Где я уронил спички?!

– Не знаю… Не заметила.

Мамонт сунул пальцы в рот, пытаясь отогреть и вернуть им чувствительность. Снег вокруг кучи дров был уже истоптан ногами и коленями, перемешан; искать сейчас маленький коробок – все равно что искать иголку в сене. Если бы еще не ноша, висящая на груди и ледяными ногами холодящая легкие и сердце!..

– Найду! Сейчас! – стервенея от злости, процедил он и вскочил на ноги. – Только нужно согреться!

Около получаса, увязая в снегу и радуясь сопротивлению пространства, Мамонт бегал по открытому месту – в гору и с горы, пока его не пробил пот. Волосы на голове смерзлись, и из-под них, как из-под шапки, бежали горячие капли. Но Инга продолжала замерзать, ноги по-прежнему оставались холодными и неподвижными.

– Все! – крикнул Мамонт и швырнул ее в сугроб. – Будешь выживать сама!

Он растер ее ступни ладонями, затем скинул разогретые сапоги – поочередно, чтобы сохранить тепло, – намотал на каменные серые ноги портянки и натянул обувь, как на манекен. Поднял с земли, поставил, толкнул под гору.

– Бегом!

Инга сделала пару неуверенных шагов, рухнула лицом в снег.

– Встать! – Мамонт выхватил из кучи дров палку. – Встать, сказал!

Она приподнялась на руках и вдруг улыбнулась, с растрескавшихся губ засочилась кровь.

– Мне уже хорошо, тепло…

Мамонт ударил ее раз, другой – Инга только улыбалась, не чувствовала боли. Тогда он снова поставил ее на ноги и потянул за собой. Спутница едва перебирала ногами, каждую секунду готовая упасть в снег и увлечь за собой Мамонта. Он втащил ее в гору проторенным следом, а с горы потянул целиной.

– Бегом! Носом дышать!

От напряжения лицо ее еще больше посерело, вытянулось, нос заострился. Первый круг не разогрел ее, но вернул к ощущению реальности; Инга стала чувствовать боль, дыхание сделалось стонущим и хриплым. На втором круге, когда бежали с горы, Мамонт понял, что у самого отмерзают ноги в одних тонких носках, пальцы стали деревянными.

– Ну, жить хочешь? – спросил он, встряхивая Ингу за плечи.

– Хочу, – пролепетала она. – Только ноги…

– Болят?

– Нет, не болят…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.