От первого лица - Разговоры с Владимиром Путиным

Геворкян Наталья Павловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Н.Геворкян, Н.Тимакова, А.Колесников

От первого лица.

Разговоры с Владимиром Путиным

Вместо предисловия

Мы разговаривали с Владимиром Путиным шесть раз. По нескольку часов. И он, и мы были терпеливы и терпимы. Он - когда мы задавали неудобные вопросы или попросту лезли в душу. Мы - когда он опаздывал или просил выключить диктофон: "Это очень личное".

Это были встречи "без пиджака", хотя и в галстуке. Как правило, поздними вечерами. И только один раз из шести - в его кабинете в Кремле.

Мы пришли к нему, по сути, с тем же вопросом, который задала в январе на форуме в Давосе американская журналистка Труди Рубин: "Кто он, господин Путин?" Вопрос был адресован известным российским политикам и бизнесменам. Вместо ответа последовала пауза.

Нам показалось, что пауза затянулась. А вопрос-то законный.

Мы разговаривали с Путиным о жизни. Главным образом, о его жизни. Разговаривали, как это и бывает в России, - не на кухне, правда, но все же за накрытым столом.

Иногда он приезжал вымотанный, с усталыми глазами, но ни разу не прервал разговор по своей инициативе. Лишь однажды, уже далеко за полночь, аккуратно спросил: "Ну что, все спросили или поболтаем еще?"

Случалось, раздумывая над ответом на какой-то вопрос, Путин держал паузу, но потом все же отвечал.

Так, прежде чем ответить, предавали ли его, долго молчал и решил все-таки сказать "нет", но потом уточнил: "Друзья не предавали".

Мы попытались разыскать друзей Путина, людей, которые хорошо его знают, или тех, кто сыграл важную роль в его судьбе. И наконец, заехали на дачу, где застали женское большинство семьи: жена Людмила, две дочки - Маша и Катя и пудель с намеком на болонку Тоська.

Мы ничего от себя не прибавили, в книге нет ни одной авторской строчки, только наши вопросы. И если они наводили Путина или его близких на какие-то воспоминания или размышления, то мы старались не перебивать. Поэтому формат книги получился несколько необычным - она состоит из интервью и монологов.

Все наши разговоры - в этой книжке. Мы не считаем, что вопрос "Кто он, господин Путин?", таким образом, закрыт. Но в том, что Путин стал понятнее, уверены.

Наталия Геворкян Наталья Тимакова Андрей Колесников

- На самом деле у меня же очень простая жизнь, она вся как на ладони.

Школу окончил, пошел в университет.

Университет окончил - в КГБ.

КГБ закончил - опять в университет.

Из университета - к Собчаку.

От Собчака - в Москву, в Управление делами.

Потом - в Администрацию президента.

Оттуда - в ФСБ.

Потом назначили премьером.

Теперь - и.о. президента. Все!

- Но были же подробности ?!

- Да были...

СЫН

"ОНИ ПОМАЛКИВАЛИ ПРО СВОЮ ЖИЗНЬ"

Про родню отца я знаю больше, чем про мамину. Дед родился в Петербурге и работал поваром. Самая простая семья была: ну что, повар и повар. Но, видно, хорошо готовил, потому что после первой мировой войны его пригласили на работу в подмосковные Горки, где жил Ленин и вся семья Ульяновых. Когда Ленин умер, деда перевели на одну из дач Сталина, и он там долго работал.

- Его не репрессировали?

- Почему-то не репрессировали. Ведь мало из тех, кто все время был при Сталине, уцелел. Дед уцелел. И Сталина, между прочим, тоже пережил и в конце жизни, уже на пенсии, жил и готовил в доме отдыха Московского горкома партии в Ильинском.

- Вам про деда родители рассказывали?

- Ильинское я и сам хорошо помню, потому что иногда приезжал к нему. Но он-то про свою жизнь помалкивал. Да и родители мне почти ничего не рассказывали.

Как-то это не было принято. Но приезжал в гости кто-то из родственников, разговоры за столом... Обрывки какие-то, фрагменты. Со мной о себе родители никогда не говорили. Особенно отец.

- Но все же - обрывки, фрагменты?

- Я знаю, что отец родился в Санкт-Петербурге в 1911 году. Когда началась первая мировая война, в Питере жить стало трудно, голодно, и вся семья уехала в деревню Поминово в Тверской области, на родину моей бабушки. Дом, где они жили, стоит, кстати, до сих пор, родственники ездят туда отдыхать. Там же, в Поминове, отец познакомился с моей мамой. Они поженились, когда им было по 17 лет.

- Что, появился повод?

- Судя по всему, нет. Почему обязательно повод? Главный повод - любовь. Да и в армию ему было скоро. Может, хотели каких-то гарантий друг от друга... Не знаю.

ВЕРА ДМИТРИЕВНА ГУРЕВИЧ, классный руководитель Владимира Путина с 4-го по 8-й класс в школе # 193:

У его родителей очень трудная судьба. Представляете, сколько мужества надо было набраться его маме, чтобы родить Володю в 41 год? Он - поздний ребенок. Его папа как-то сказал мне: "Один наш сын был бы уже вам ровесник". Видно, в войну потеряли. Но мне как-то неудобно было расспрашивать.

- В 1932 году родители приехали в Питер. Жили в пригороде, в Петергофе. Мама пошла работать на какой-то завод, а отца почти сразу забрали в армию, и он служил на подводном флоте. Вернулся, и у них с интервалом в год родились два мальчика. Один из них через несколько месяцев умер.

- Когда началась война, отец, видимо, сразу ушел на фронт? Подводник, недавно отслужил...

- Да, ушел на фронт, добровольцем.

- А мама?

- Мама категорически не захотела уезжать, осталась дома, в Петергофе. Когда там стало совсем тяжко, ее забрал в Питер мой дядя, морской офицер, он служил в штабе флота, а штаб располагался в Смольном. Брат приехал и вывез ее с ребенком под обстрелами и бомбежками.

- А дед-повар? Он не помогал вашим родителям?

- Нет, тогда вообще, как известно, никто ни за кого не просил. Я думаю, что в тех условиях это было просто невозможно. У моего деда было много детей. И все его сыновья были на фронте. Не все вернулись с войны.

- Куда же вашу маму и ее сына вывезли из блокадного Петергофа? В блокадный Ленинград?

- А куда же еще? Мама рассказывала, что в Ленинграде для детей организовывали что-то вроде детских домов. Им пытались сохранить жизнь. В таком детском доме второй мальчик заболел дифтеритом и тоже умер.

- Как она сама выжила?

- Ей помогал брат. Он подкармливал ее своим пайком. Был момент, когда брата куда-то на время перевели, и она оказалась на грани смерти. Это не преувеличение: однажды мама от голода потеряла сознание, думали - она умерла, и ее даже положили вместе с покойниками. Хорошо, что мама вовремя очнулась и застонала. Чудом, в общем, осталась жива. Всю блокаду она провела в Ленинграде.

Ее вывезли, когда опасность уже миновала.

- А где был ваш отец?

- Отец в это время воевал. Его определили в так называемый истребительный батальон НКВД. Эти батальоны занимались диверсиями в тылу немецких войск. Отец, собственно говоря, принял участие в одной такой операции. В их группе было 28 человек. Их выбросили под Кингисеппом, они огляделись по сторонам, устроились в лесу и даже успели взорвать состав с боеприпасами. Но потом кончились продукты.

Они вышли на местных жителей, эстонцев, те принесли им еды, а потом сдали их немцам.

Шансов выжить почти не было. Немцы обложили их со всех сторон, и только некоторым, в том числе и отцу, удалось вырваться. Началось преследование.

Остатки отряда уходили к линии фронта. По дороге потеряли еще несколько человек и решили рассеяться. Отец с головой спрятался в болоте и дышал через тростниковую трубочку, пока собаки, с которыми их искали, не проскочили мимо.

Так и спасся. Из 28 человек к своим тогда вышли четверо.

- Он нашел свою жену? Они встретились?

- Да нет, не успел. Его тут же направили в действующую армию. Он оказался опять в сложнейшем месте, на так называемом Невском пятачке. Это на левом берегу Невы, если стоять спиной к Ладожскому озеру. Немецкие войска тогда захватили там все, кроме этого маленького плацдарма. И наши держали его всю блокаду в расчете на то, что, когда начнется прорыв, Невский пятачок сыграет свою роль. А немцы все время пытались взять его. Было сброшено какое-то фантастическое число бомб на каждый квадратный метр, даже по меркам той войны. Это была чудовищная мясорубка.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.