Кристина

Горланова Нина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Нина Горланова

Кристина

Они едут еще туда, в Судак. Кристина обратила внимание на то, что балка не выходит у нее из головы...

Декоративная балка упала в три часа ночи - на кухне. Муж закричал: "Стой! Кто там?" Прислушались пару минут - тихо. Значит, воры не лезут. Борис прихватил гантель и пошел, а она за ним. И увидели это безобразие: множество японских плиток кафеля повреждено - поверх нарисованных трещин, изображающих мрамор, пролегли настоящие грубые расщелины. Хокусая мать! Зачем было такую тяжесть поднимать над головой - а если бы днем упало все на мозги!

- Как ты принимал работу!
- закричала Кристина.

- А как ты додумалась, чтобы кухня была решена в мужественном охотничьем стиле!
- Он закурил и посмотрел на другую балку, но она не шелохнулась, потому что в ее планах было упасть гораздо позднее.

- Ну, я же не думала, что все будет по-настоящему тяжелое, можно было что-то декоративно-пластмассовое...

- Еще не хватало пластмассы - ты за кич, что ли!

- Я за такую эстетику, которая опасности не несет.

Вышел сын. Кристина спросила, слышал ли он, как упала балка.

- Я слышал напряженную эстетическую дискуссию в три часа ночи.

- Твой ядреный, то есть ядрено-аммиачный юмор подростковый, здесь неуместен, - отрезала Кристина

- В кого же он у нас такой?
- раздумчиво и с демонстративной безразличностью спросил Борис.

Муж намекал. Дело в том, что до Бориса Кристина была замужем за детским врачом. Весь период до свадьбы он смеялся ее колючкам в адрес других, а поженились - как стала жена протыкать языком его лично, так где-то на десятой сквозной ране он убежал к юной медсестре, очень молчаливой.

Тогда Кристина нашла Бориса. Он был кактусист, она была кактусистка. Так и познакомились - на почве обмена кактусами (а потом - поцелуями и тэ пэ). Борис был из теневыносливых, как сам говорил. Есть такие растения: хорошо в тени цветут. Но и Кристина уже сдерживалась, не лезла с колкостями. Она ведь работала психологом, умела себя заткнуть иногда. А когда не получалось, Борис молчал, только волной поджимал губы. И она сразу прекращала.

- Сколько тысяч рублей мы заплатили, Бен?

- Мама, ты же знаешь, что задачи с долларами в школе решают быстрее, чем с рублями.

- Но ты сама говорила, что у мужчины всего пять чувств, а у женщины сорок.

Борис вышел из тени и ляпнул: мол, он видит у женщины лишь два дополнительных чувства - ораторское и дрессировочное!

- Слушайте: у нас еще материнское чувство... да ну вас!
- Кристина отослала мужиков спать, а сама до утра убирала осколки японские.

"Если бы у меня в самом деле было сорок органов чувств, я бы не порезалась ни разу, а так - пару раз всего, но как сильно!.. Ничего себе отпуск начался - надо собираться в Крым, а ночь практически без сна".

И в этот же день позвонила мать Кристины.

То есть сначала были соседи снизу, которые требовали вернуть им нарушенный сон. А сами-то через ночь не дают выспаться всему дому - роняют себя. От выпитого. Примерно их ночную жизнь Кристина представляла так: упал, второй раз упал. "Вот жизнь-то меня роняет! Бросает, кидает... Ну, сейчас кто-то за это ответит!" И началась драка, с вольным разливом мата.

Наконец от соседей удалось откупиться бутылкой "Нострадамуса". Им бы хотелось пару-тройку пакетов "Родничка", но пришлось взять то, что дают. И ушли, подпирая друг друга (это были муж и жена).

Затем Борис и Бен выносили балку, а вернувшись, бурно мыли руки, завозились, заборолись. И наконец сели пить чай.

- Балка легче бомжихи, - рассуждал сын.
- Мы с Настей ее переносили заснула прямо на заборе, пополам зависла... Мы ее в тень. А потом в луже мыли-мыли руки, Настиным платком вытерли, платок выбросили. Едем в трамвае, Настю от меня отнесло, и я смотрю: она ест орешки из своего кармана. Я знаки делаю - она не замечает. Пришлось на весь трамвай кричать: "Алло, гараж! Не ешь такими руками! Мы могли подхватить там бытовой сифилис! А уж яйца глистов - точно!" И тут все стали от нас дико шарахаться, даже один панк.

Борис подавился печеньем и закашлялся. Кристина не смолчала:

- Завтрак застрял в горле аристократа?
- Только что она с теплым пятном в груди прислушивалась к возне мужа и сына, и вот уже на месте теплого пятна - еж колючий.
- Я бы тоже шарахнулась. Как тебе не стыдно, сын, девушек в такие авантюры затаскивать, бомжих переносить?

- Мам, это сама Настя предложила.

- Но ты же мужчина, тебе скоро пятнадцать. Подумай!

Много чего здесь подумал Бен, но лишь схватил со стола весь семейный кусок халвы и наделся на него, как живой чулок.

Вот тут-то и раздался телефонный звонок. Мать Кристины звонила из Кунгура. Она недавно выписалась из больницы - получила в бане сильные ожоги. Кристина как раз послала ей телеграфом три тысячи, значит, мать захотела поблагодарить?

- Доченька, у тебя отпуск - приезжай ко мне, побудь здесь... неделю.

- Мама, люди ведь не зря отпуск придумали! Я знаешь как измоталась. У нас с Беном билеты в Крым.

- Да тошно мне!

- Это от токсинов, мама! Ты же знаешь, что обожженная кожа много токсинов в кровь выделяет. Деньги получила? Хватит на гемодиализ?

- Ожоги-то уже зажили, рубцы только... но все тошнее и тошнее мне. Ты бы приехала, мне ничего не надо, я сама все делаю дома, ты только побудь со мною, Кристя!

(Так!)

- Если я не отдохну, у меня тоже депрессия начнется... Я и так с психами работаю по шесть дней в час, мама.

После этого телефонная трубка ударила воплем:

- Ну, конечно, доченька, я все понимаю!

Потом, задним числом, Кристина проанализировала, какой после этого случился денек. Борис три раза разбивал посуду: чашку, тарелку и цветочный горшок за 55 рублей. Она в конце концов мягко укорила: разве можно быть таким невнимательным!

- А в детстве я мечтал переловить всех шпионов, которые мешают нашей стране. И решил воспитывать в себе внимание, а потом ужаснулся.

- Чему же ты ужаснулся?
- Бен достал жвачку изо рта и прилепил ее за ухом (что-то африканское).

- Внимание получается какое-то нечестное. Под видом наблюдения можно разрешить себе все что угодно. Ну, прошарил я один раз родительские карманы, ничего - разумеется - не взял... Но внутри после этого грязно было.

А уже Кристина чай разлила (обед заканчивали). И Бен поставил свою чашку с чаем на дольку чеснока, чуть не обварился. Потом он же телефонный аппарат оставил на ручке кресла (после звонка Насте). Кристина вовремя его спасла на тумбочку.

А Борис всю ночь думал, жилисто собравшись: уж та ли жена у него? Ведь если он и Кристина - одно, может ли быть, что и он с матерью своей так же бы поступил? От вопросов все жилы еще сильнее накрутились на невидимый ворот, и во всем туловище стало накапливаться нечто тяжелое, горячее. И вот, пожалуйста, утром он обнаружил у себя то, что в народе называлось почечуй. Когда Кристина вошла в ванную, муж продекламировал ей сквозь зубную пасту:

О сверхужасный геморроид,

Ты поразил меня во сне!

И, как из бездны астероид,

Пронзил внезапно недра мне!

- Осипенок! Композитор!
- покачала головой Кристина.

Фамилия мужа такая - Осипенок. И он был композитор, но не из тех, кто звуки в кудри заплетает, а просто закончил факультет "Механика композиционных материалов".

- Отец Берлаги! Это все ваш физик-теоретик - его влияние...

Да, в институте можно было пятерку получить и за отличное знание Ильфа-Петрова, такие советские шуточки. Бориса спросили: "Кто был отец бухгалтера Берлаги?" - "Фома" - "Идите, отлично".

Но заметив, как осторожно двигается муж - походка в виде циркуля, она послала сына в аптеку за геморройными свечами, ибо мужу завтра тоже нужно уезжать - в командировку на Байконур. После краткой инструкции ("Вводить на ночь!") Кристина кинулась к межеумочному завтраку и чемоданам. Что же это, думала она, если у Бориса зуб заноет или там среднее ухо, он меня вообще поэмою задавит.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.