Однажды в России

Корф Андрей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Корф Андрей

ОДНАЖДЫ В РОССИИ

литературный сценарий

Сценарий написан по заказу директора магазина "Мир Кино" Александра Кучерова. (c) Александр Кучеров, Москва, 2000 (c) Андрей Корф, Москва, 2000

* * * Гена открыл чемодан. Вынул бутылку водки и жареную курицу, завернутую в газету. Потом закрыл чемодан и поставил его вниз, под полку. Бутылка и курица остались на столе. Снаружи, на перроне, остановился бомж и поглядел на бутылку с тоской. Он глядел на нее, пока мимо не прошли два милиционера. Один из них что-то сказал бомжу, и бомж зашаркал дальше. Он выглядел так, что мысли о еде пропали у Гены начисто. А мысли о водке заняли в голове все свободное место. Экран окна пустовал недолго. По нему проехал носильщик, навьюченный доверху. За носильщиком просеменила тетка-наседка, по виду - челночница. С другой стороны пробежала красивая девушка. У нее был распахнут плащ, а в руке зажат билет и паспорт. На ее плече болталась некрасивая дорожная сумка. Гена закрыл глаза и представил девушку в платье с декольте. На хрупком плече был виден розовый след от ремня сумки. Он улыбнулся и открыл глаза. Девушки не было, вместо нее по перрону прошли трое пьяных ребят в камуфляже, следом за ними - семейная пара с двумя детьми и лоточник с хотдогами и собакой на поводке запаха. Он перестал смотреть в окно и взглянул на бутылку. Это была пол-литровая бутылка "Столичной", налитая почти до горлышка. Ее поверхность была круглым озерцом размером с советский железный рубль, и по тому, что она чуть заметно качнулась, он понял, что поезд тронулся. Тогда он снова посмотрел в окно. Мимо прошла череда лиц. Некоторые люди махали руками, некоторые шли следом за поездом. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то говорил на языке жестов. В толпе мелькнуло лицо прежнего бомжа. Он узнал бутылку через окно и сделал то же выражение лица, которое было у других провожающих. Длинная платформа Казанского вокзала, наконец, закончилась. Начались танцы рельсов и ленивый перестук колес. Спустя бесконечность мимо проплыл первый столбик с километровой отметкой. Он закрыл дверь в купе и стал переодеваться в спортивный костюм. В длинном узком зеркале мимоходом отразился длинный узкий человек. Человек в пиджаке, потом человек - в рубашке, потом голый по пояс человек в брюках с ремнем, чтобы не спадали. Потом человек куда-то уехал, а вместо него появилась красивая девушка с некрасивой сумкой и сказала:

- Ой. Извините...

В ее глазах ясно успели прочитаться неловкость и раздражение на переодевающегося, который не закрывает двери на замок. После чего дверь захлопнулась снова и в зеркале снова отразился длинный узкий человек в брюках с ремнем, чтобы не спадали. Он улыбнулся, торопливо надел домашнюю рубашку и открыл дверь. Девушка стояла у окна, отвернувшись. Ее сумка загораживала весть проход.

- Проходите, пожалуйста. Извините.
- Ничего...
- она протиснулась в купе и огляделась в поисках своего места.

- Вам помочь?
- Нет, спасибо.
- это было сказано довольно резко, потому что она уже увидела бутылку водки на столе и сразу приготовилась держать оборону.
- Как скажете...
- он вышел из купе и встал у окна.

Девушка за его спиной подняла нижнюю полку и затолкала туда свою уродливую сумку. Он не оглядывался. Проводник, похожий на гоблина, шмыгнул во второе купе за билетами. Больше в коридоре никого не было. Осенний будний день оставил поезд полупустым. Гена стоял у окна и провожал глазами изнанку Москвы - все эти полустанки, тупиковые переулки, руины заводов и складов. При взгляде на все это водки захотелось еще больше. Он развернулся и зашел в купе. Девушка читала книгу, забившись в угол своей полки. На столе с ее стороны появилась бутылка "Пепси", пакет чипсов и паспорт с билетом. Пальто висело на крючке. На ее лице ясно читалось выражение "Не подходи - убьет", которое когда-то украшало трансформаторные будки вместе с "Веселым Роджером" из черепа и костей. "Ну и дура", просто подумал он и уселся на свое место. Аккуратно развернул курицу и открыл водку. Спохватился, что пить не из чего. И стал ждать проводника, чтобы взять у него стакан. Он старался не смотреть на девицу, но краем глаза ловил ее движения. Попутчица была хороша собой. Видно было, как это ей мешает. Особенно в таких ситуациях, как сейчас. Она сидела прямо, подобрав под полку ноги и опустив голову. Он не видел ее глаз, но чувствовал, что она держит его в поле своего радара. Он разозлился на попутчицу. Она принесла в купе напряжение, которого не было еще минуту назад. Ему захотелось сказать или сделать что-нибудь вызывающее, на худой конец просто затеять разговор. Ехать предстояло еще долго.
- Что читаете?
- Маринину.
- Интересно?
- Да.
- А почему не переворачиваете страницы?
- А я должна?
- это было сказано жестко.
- Не знаю. Наверное. Если вы не решили выучить страницу на память.
- Что я еще должна?
- а это уже просто зло.
- Вы должны расслабиться, выпить со мной водки и закусить ее курицей. После этого можете читать дальше.
- Нет.
- Почему?
- Я не пью с незнакомыми людьми. Кроме того, не люблю водку. И тех, кто ее пьет, тоже.
- Я еще не начал ее пить. У меня есть шанс?
- Боюсь, что нет... Послушайте. Вы не могли бы просто оставить меня в покое?..

В купе заглянул проводник. Мятая шевелюра, малый рост, глаза - как форменные пуговицы. Гоблин. Встал в дверях, поглядел на стол, крякнул и ушел.

- Куда это он? Не знаете? Я как раз собирался попросить у него стакан. Или, может быть, все-таки два?
- Нет. Все таки один.
- Хорошо, один. Я могу пить и из горла.
- Тогда ни одного.
- Пппопрошу ббилетики, граждане...

Он еще и заикается, подумал Гена. Под мышкой у проводника было постельное белье, а в руках он держал три стакана. Он поставил стаканы на стол и вопросительно посмотрел на бутылку. Девушка протянула ему билет и паспорт и снова уставилась в книгу. Гена потянулся за своим билетом.

- Кккоролева Ййекатерина Сергеевна, 1980 гггода рождения...
- зачем то сказал проводник, раскрыв паспорт. С выражением сказал, громко.
- ййедет у нас до Энска.

И, чуть погодя:

- Ччеренков Гггеннадий Андреевич, 1968 ггода... Ттоже до Энска, сссталбыть.

Оба пассажира с удивлением уставились на гоблина. Было в нем что-то монументальное. Он со значением огляделся и разложил по полкам белье.

- Пппо 12 ррубликов, гграждане.
- Пожалуйста, - девушка пошарила в кармане своего пальто и достала деньги.

Гена тоже протянул два червонца. Проводник пошарил в кармане и выгреб кучу мелочи.

- Ппожалуйста. Это - вам, а это - вввам. Пппетя.
- Меня зовут Гена. Помните? Геннадий Андреевич.
- Ннет. Этто я - Пппетя. Ну... Пппо пятьдесят?
- За что - по пятьдесят-то?
- Ннне ррублей. Гграмм. Зза знакомство.

Проводник Петя посмотрел на стаканы с любовью. Гена, улыбаясь, налил водки в два стакана.

- Ну, давай, Петя. За знакомство. И за Катерину Сергеевну, которая нас еще не знает, но уже не любит.
- Этто пппочему же?
- обиделся Петя.
- Потому что мы, Петя, водку будем пить.
- А... Этто пправильно. Я сссам пппьяных нне ллюблю. Зза знакомство.

Петя нежно выпил и занюхал рукавом.

- Курочки?
- спросил Гена.
- Нннет.
- серьезно сказал Петя.
- Пппущай она там еще пппоегозит. Ппойду билеты ддальше собирать, Гггенадий Андреич.
- Ну, давай, Петр. Я так гляжу, весело поедем. Заходи еще на пятьдесят, раз Катя отказывается.
- Зззайду пппопозже.
- Он вдруг снова казенно застыл.
- Тттолько нне ккурить в ккупе!
- Так точно, Петя. За себя ручаюсь, а Екатерина и так не курит. Правда, Катя.
- Правда. Не курю, и вам не разрешу.

Веселый проводник откланялся, закрыв за собой дверь. Гена оторвал от курицы кусок мяса и с удовольствием его съел. Потом посмотрел на Катю. Она снова делала вид, что читает.

- Вы так и не перевернули страницу.
- Потому что вы не даете мне ее дочитать.
- Виноват. Так вы, значит, тоже до Энска, Екатерина... Сергеевна.
- Да.
- Домой?
- Да. А вы?
- А я... А я и сам не знаю... Давайте так. Я схожу покурить, а вы тут переодевайтесь и дочитывайте свою страницу.
- Спасибо, что разрешили.
- Ухожу, ухожу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.