Миллион на три не делится (сборник)

Литвиновы Анна и Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Миллион на три не делится (сборник) (Литвиновы Анна)

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЛИЦА

Тихий, прозрачный вечер примирял Настю с жизнью.

Галдели бестолковые грачи, облачка в низком небе играли в салки, и воздух был такой пушистый и сладкий, хоть продавай его вразвес, словно торт в хорошей кофейне…

Настя валялась на свежескошенной траве и чувствовала себя частью неспешной деревенской жизни. О городе напоминал только сотовый телефон – его она таскала с собой даже в деревне: сильна была дурацкая привычка. «Ты б еще компьютер в поле брала», – смеялась над ней тетя Нина. «А что, вот отдохну немного – и буду брать!» – грозилась Настя. Но пока ее ноутбук лежал в избе, в древнем советском сейфе, рядом с дядь-Петиными охотничьими ружьями.

Ни думать, ни читать, ни звонить в Москву не хотелось. Только вдыхать пахнущий сеном воздух, и лениво следить за шустрыми облачками, и наблюдать, как жирный грач вытягивает из земли очередного червя…

Насте нравилось валяться на сене за околицей. Ни людей, ни машин, ни даже тракторов – только поле, и лес, и заросшее березами кладбище.

«По кладбищу одна не ходи», – пугал ее дядя Петя. Настя согласно кивала и с интересом бродила между могилок, рассматривала портреты: старушки в платочках и деды с лихо закрученными усами. «Им тут спокойно, – думала Настя. – Не то что в Москве, где кладбища близ дорог или аэродромов».

Столичная суета отсюда, из села Колокольного, представлялась безумным и выматывающим хаосом. Вот сейчас – девять вечера. В это время Настя обычно уходит с работы и прикидывает, пока едет домой, планы на завтра. А потом, пробившись через час пик, быстро ужинает и сидит за компьютером – до ломоты в глазах и смятения мыслей, так что потом ворочаешься с боку на бок чуть не до рассвета, когда уже снова нужно вставать и нестись в офис…

А в Колокольном время шло тягуче, лениво, перетекало из утра в день, изо дня – в вечер, а потом в ночь… Время казалось чем-то малозначимым, несущественным, а вечными были только поле, и воздух, и ленивый шепот деревьев.

Настя сладко потянулась. Вот и еще один день прошел, пора домой – ужинать молодой картошечкой и малосольными огурчиками, пить смешную, с запахом мяты, самогонку и кормить сеном лошадь Минутку (единственная ее здесь обязанность).

Уже наступили сумерки. Лес подернулся серой дымкой, избы уютно засветились окошками. Кладбище, днем такое милое, теперь утопает во мраке – только памятники белеют. При свете дня погост приветливый, а сейчас, вечером… Сейчас – проскочить бы побыстрее мимо… Мало ли что… Тем более что нервы расшатаны.

Настя, стараясь смотреть в сторону, спешно шла мимо кладбища. Но все ж не удержалась, глянула.

И снова увидела ее. Фигуру в белом. Кажется, женщина. Горестно склоненная голова. Лица не видно. Кажется, и нет его, лица. Только руки с тонкими костлявыми пальцами молитвенно протянуты к ней, к Насте…

***

«У вас явная депрессия, – приговорил ее доктор. – Разве можно, голубушка, так себя нагружать?»

Сама к доктору Настя не пошла бы ни за что. Заплатить сто долларов за психоаналитика ее уговорил Олежек. А Настя бы и дальше примирялась с тем, что голова раскалывается все чаще, и настроение хуже некуда, и ночами ей не спится, все слышится, что по пустой квартире кто-то бродит. Но Олег властно сказал: «Здоровье у тебя, Настя, одно, его беречь надо. Смотри, время сейчас упустишь, а потом и до глюков дойдет, загремишь прямиком в психушку».

Настя не сказала Олежеку, что галлюцинации у нее уже были, но к врачу пойти согласилась.

Отчего расшатались нервы – долго гадать не пришлось. Слишком много она на себя взвалила. Вполне могла бы выбрать и поклонника попроще, и на работе – сидела б тихим менеджером до самой пенсии. Но нет: так стремилась к успеху, что сама себя загнала.

Настя работала в агентстве недвижимости. Начинала простым клерком, на рожон не лезла, присматривалась, анализировала, тихонечко проводила малозначительные сделки… Но невозможно было не замечать, что творится вокруг. Вроде агентство и сильное, и богатое, и опытное, а сколько сделок срывается! Настя не уставала поражаться хаосу, царившему в среде риелторов. Вроде база данных по жилью практически безразмерна, умещается лишь в самый многопамятный компьютер, и менеджеры опытные, с сертификатами, – а клиенты часто уходят ни с чем. И почему уходят – по одной лишь глупости да по безалаберности! Просит, скажем, заказчик «двушку» среднего класса, а его начинают водить то по убогим «хрущобам», то по пижонским новостройкам. Или заказывает клиент квартиру на Косинской улице, а его по ошибке везут на другой конец города, на Касимовскую!

«Наша проблема – от нашего богатства, – решила Настя. – Слишком большой выбор. В одной базе данных теснятся и апартаменты в сталинских высотках, и жалкие «гостиничные» с трехметровой кухней. Менеджеры не могут найти нужный вариант из многих тысяч предложений. А проблема-то – решаема!»

Именно она и предложила очевидное: систематизацию. В одну директорию поместить «сталинки», в другую – «хрущевки», в третью – «брежневки» и так далее… И не просто предложила, а написала соответствующую программу – даром, что ли, в МИФИ училась!

Ее инициатива пришлась начальству по вкусу. В поощрение Настю возвысили до ответственных сделок, а потом и до руководства отделом «брежневок».

«Брежневки» – жилье в девяти– и двенадцатиэтажных панельных домах – покупали небогатые, въедливые, занудливые клиенты. Насте доставалось за все – будто это она строила крошечные кухни, бестолково планировала комнаты «распашонкой» и потолки высотой два шестьдесят, от которых развивается клаустрофобия. Приходилось оправдываться и за комаров, что зимой и летом гнездятся в подвалах, и за вид из окон: вечно на автотрассы, железные дороги, заводы. Однако клиенты хоть и ворчали, но шли к Насте сплошным потоком: «Рекомендовали нам именно вас, девушка, очень рекомендовали. Говорят, вы чудеса творите».

Двадцать – двадцать пять сделок в месяц приносили Насте уверенность в своих силах и живые деньги американскими зелеными купюрами. С каждой проданной «брежневки» капал ей реальный немалый процент.

Настя отказалась от извечных сосисок и перешла на парное мясо и круглогодичные фрукты. Не уставала поражаться искусству дорогих модельеров, с удовольствием покупая одежки и мягкую, удобную обувь. Не экономя, отремонтировала квартиру, обставив ее дорогой уютной мебелью. С радостью выехала пару раз в Европу. И наконец-то отправила в отставку неудачника Макса.

Макс прилепился к ней еще на первом курсе: кареглазый, вечно тоскливый, с нервными пальцами. В общем, вылитый Грушницкий. Один в нем плюс и был – Настю он любил всякую: и нестриженую, и в джинсах, и в дурном настроении.

Вместо Макса появился Олежек – обаятельный, ироничный, успешный парень, работавший системным администратором в американской фирме.

Олежек, не чета Максу, всегда держал Настю в колком, волнующем тонусе. Рядом с ним нельзя было позволить себе чуть заметное пятнышко на кофте, подрастрепавшуюся прическу, дурное настроение… Олег предпочитал идеальных девушек – и Настя изо всех сил стремилась соответствовать идеалу. Тяжело, конечно, после работы пыхтеть в тренажерном зале, и задыхаться под маской из грязи Мертвого моря, и до рези в глазах листать модные журналы… Зато под цепким взглядом Олега Настя выбросила три пары нелепых, не по фигуре, джинсов, безжалостно отказалась от удобнейших мокасин без каблуков – в пользу острых шпилек… И оборотилась в наистильнейшую во всем риелторском сообществе девушку.

Даже генеральный директор – и тот заметил ее преображение, позвал на ленч в «Циркус», пообещал: «Готовься, Анастасия, я тебя скоро со «вторички» на элитную недвижимость переброшу. Слишком ты хороша для спальных районов, не там тебе место, а в Барвихах – Николиных Горах. Особняками у меня торговать будешь».

А особняки ценой под миллион (или за миллион) и маклеру процент дают ого-го, не то что «брежневки». Вот Настя вечерами и взялась изучать рынок дорогих коттеджей – готовилась.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.