Томские трущобы

Курицын Валентин Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ВАЛЕНТИН КУРИЦЫН

Томские трущобы

Уголовный роман-хроника

Курицын Валентин Владимирович (1878-1908) поэт и беллетрист. Служил в Управлении Томской ж. д. конторщиком. Печатался в томских газетах и журналах: "Сибирский вестник", "Сибирский наблюдатель", "Сибирские отголоски".

Успехом пользовался его приключенческий роман "Томские трущобы", который (за подписью Не-Крестовский) печатался сначала в газете "Сибирские отголоски", затем вышел отдельной книгой (Томск, 1906).

Сибирская Советская Энциклопедия, т. 2, стр. 1131

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ПО ПРИТОНАМ И ВЕРТЕПАМ

1. У "НИКИТКИ РЫЖЕГО"

...На одной из окраин г. Томска ютится старое, почерневшее от времени здание. Над входной дверью видна вывеска следующего содержания: "Белая харчевня и чайная".

Место здесь глухое, малозастроенное. Зимою улица бывает занесена сугробами снега, а осенью утопала в грязи. О фонарях и помину нет.

Казалось бы, что при таких условиях дела "Белой харчевни и чайной" должны быть в незави-дном положении, а между тем, хозяин учреждения на отсутствие посетителей пожаловаться не мог. У него была своя "особенная публика". Все городские жиганы; все "фартовые" дельцы, начи-ная от мелких воришек и кончая крупными рыцарями больших дел и рецидивистами, находили здесь приют и радушие только в том случае, если они были при деньгах. Некоторые же из фарто-виков, наиболее крупные, давали взаймы деньги и кредит.

В задней комнате харчевни, грязной и прокуренной, находился своего рода клуб: здесь соби-рались молодцы погулять и отдохнуть от работы, здесь назначались деловые свидания главарей всевозможных темных дел. Здесь же реализовалось сердце предприятий: хозяин харчевни был вместе с ними.

Немудрено, что "Никитку Рыжего", так звали жулики хозяина харчевни, знали и считали своим, потому что не было уже больше места на больших оживленных улицах города для тех, кто избегая столкновений с полицией, предпочитал скрыться на окраинах.

В один холодный весенний вечер, когда харчевня была освещена двумя лампами к буфетной стойке подошел новый посетитель. Это был молодой парень могучего телосложения, одетый в старое рваное пальто и высокие сапоги, забрызганные грязью.

Подойдя к стойке он лихо заломил фуражку на ухо и протянул хозяину руку:

- Никите Ивановичу наше особенное!

Хозяин пристально вгляделся в подошедшего.

- Сенька! "Козырь"! Какими ветрами занесло! Где это ты пропадал!

- Далече отсюда не видать, Никита Иванович! Ходил, бродил по белу свету - до Иркутска-города, до Байкал-озера - бойко отвечал парень, оглядывая между тем посетителей харчевни.

- Ну, чем тебя потчевать прикажешь? За гривенник налить, штоль?

- Сыпь за гривенник.

Хозяин наклонился, из-под прилавка достал большой фаянсовый чайник, в котором он держал водку для "мелкого потребления". Открытой торговли крепкими напитками здесь не производилось.

- Вот что, Никита Иванович! На той половине никого из "ветошных" нет? спросил Сенька, выпивая стаканчик. "Ветошными" на жаргоне воровского мира называются вообще все люди, не причастные к нему, себя же люди, подобные Сеньке, называют "блатными".

- Никого нет. Проходи.
- Сенька Козырь и хозяин прошли в маленькую комнату, позади буфетной стойки. Свет лампы, которую зажег хозяин, осветил грязные запыленные стены, два-три столика, обтянутые черной порванной клеенкой и несколько простых табуреток. Оба окна комнаты были плотно завешаны ситцевыми шторами.

- Дай ты, братец, мне пока што, полбутылки да огурчиков солененьких парочку! Да никого из чужих сюда не пускай! Надо мне здесь с человеком повидаться.

Хозяин вышел из комнаты. Козырь в ожидании водки принялся свертывать папиросу.

- Кого ждешь-то.
- cпросил хозяин, подавая графин и закуску.

- Самого Егорина, - ответил Козырь вполголоса.

- Егорина! Э-э да ты, стало быть сегодня при деньгах будешь! Дело стало быть наклевывается.

Козырь покачал головой.

- Сам еще не знаю. Был я вчера у Петровича, сказывал сам упредить меня, чтоб подождать его у тебя. Зачем - не знаю.

- Давно ты в наших-то палестинах объявился.

- Третьего дня приехал.

- А я уж думал "зацинтовался" ты (попался полиции). Около года не было тебя. Ну, пока еще бог милует! Выпей со мной, Никита Иванович, поздравь с приездом!

- Ну, давай наливай! Как не выпить с хорошим человеком! Что у вас в Томске нового? Как наша "хевра" (товарищеская городская воровская организация) поживает?
- расспрашивал Козырь.
- Кто из знакомых засыпался?

- Фомка кривой сидит с Митькой-цыганом; они за истоком.

- На "шниф" ходили, что-ли (кража со взломом).

- Какое! "Мокрый гранд" (убийство).

- Жалко ребят, - сочувственно отозвался Козырь, - хорошие товарищи были!..

"Сам", или Егорин, которого поджидал Сенька, появился в Томске лет восемь тому назад. Пришел он в Сибирь по "владимирке", был прописан как крестьянин из ссыльных одной из подгорных волостей.

Прошлое Егорина для всех, знавших его, было тайной за исключением одного человека, тоже выходца из России, поселившегося в Томске в конце 80-х годов, - некоего Кочерова. Очевидно, было что-то общее в прошлом у этих людей. По прибытии своем в Томск Егорин нашел приют у старого дружка Кочерова, тогда уже зажиточного человека, имевшего свой домик и доходное дело - садовое и огородное заведение.

Понемногу и сам Егорин стал в люди выходить. Денежки у него появились, торговлишкой занялся. Знакомство с разными "фартовыми" людьми свел. Приходилось ему дело и с полицией иметь: то в беспатентной продаже вина попадется, то краденные вещи у него найдут.

Вообще, репутацию себе составил нелепую, но как умный и бывалый человек, умел всегда выходить из воды сухим. Все же эти темные дела давали Егорину, очевидно, хорошие барыши, так как в то время, к которому относится рассказ, у него был уже собственный дом на Верхней Елани. При доме лавочка. И никто, конечно, из видевших Егорина в сером арестантском халате, не приз-нал бы его в настоящем положении в роли домовладельца и коммерсанта. В темном воровском мире у Егорина были свои помощники, вроде Сеньки Козыря, на которых он полагался вполне.

2. НА УДАВКУ

...В дверь комнаты постучали.

- Кто там?
- откликнулся хозяин.

- Выдьте на минутку!
- раздался голос подручного.
- Вас спрашивают.

Хозяин вышел за прилавок.

- Кто спрашивает?

- Со двора кличут, - ответил подручный.

Никита Иванович вышел через темный коридорчик на заднее крыльцо и остановился у запертой двери.

- Кто здесь?

- Отвори, Никита Иванович, свои, - раздался за дверью скрытый несколько хриплый голос. Далее последовал раздраженный оклик на цепную собаку, завывавшую около крыльца.

- Цыц, ты проклятая, не узнала.

- А, господин Егорин. Пожалуйте! Сенька Козырь давно вас поджидает...

Они прошли в дом.

- Ну и ночка выдалась, - заговорил Егорин, идя вслед за хозяином, - зги не видно.

- На лошади, аль пешком.

- На лошади - во дворе привязал.

- Не боишься, что угонят, - усмехнулся хозяин.

Сенька при виде Егорина отставил недопитый стакан, поднялся из-за стола.

- Заждался я вас, Кондратий Петрович, - начал он.

Егорин расстегнул пальто и присел к столу.

- Выйди-ка, Никита Иванович, "пострем" там около дверей, а мы тут потолкуем малость...

- Вот какое дело, - продолжал Егорин, когда они остались с Козырем наедине, - перво-наперво, скажи ты мне, вид у тебя есть.

- Есть "липовый". В Иркутске еще справил.

- Ну, а насчет монет-то, поди, не густо.

- Да не мешало бы принажиться малость!
- усмехнулся Козырь, начиная понимать, о чем хочет говорить с ним Егорин. Но тот молча прошелся несколько раз по комнате и, хлопнув Козыря по плечу, зашептал:

- Слушай, Семен, - есть "работа"! Будет у тебя и паспорт чистый и деньгами получишь сумму немалую, только помни: седни ночью дело обделаем, а завтра утром садись в машину и уезжай из Томска. Здесь не хороводься, "засыплешься"! Можешь ли так соответствовать.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.