Светлячок

Мартьянов Сергей Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сергей Николаевич МАРТЬЯНОВ

СВЕТЛЯЧОК

Рассказ

1

Получив назначение, капитан Бугров в тот же день выехал к месту службы. Если бы его воля, он бы вообще не появлялся в Управлении. Не очень-то приятно рассказывать людям о своей злосчастной истории, ловить на себе то сочувствующие, то осуждающие взгляды. Кроме того, Бугрова предупредили, что речка, на которой стоит застава, не сегодня-завтра могла выйти из берегов: в горах начались осенние ливни. А дорога предстоит дальняя, с пересадками - сначала ночь в поезде, потом триста километров на попутной машине, а дальше от штаба отряда до заставы еще шестьдесят километров вдоль речки, по грязному ухабистому проселку. Словом, лучше поторопиться.

Напутствие было не из веселых, но капитан привык к этому. И все же сейчас он с облегчением подумал: хорошо, что он одинок и все его имущество убирается в два чемодана и полевую сумку. А то бы было мороки...

На вокзал он приехал за полчаса до отхода поезда и сразу забрался в вагон. Попутчиками по купе оказались муж, жена и сынишка - белокурый мальчик с бледным, капризным лицом. Он исподлобья посматривал на капитана и сосредоточенно болтал ногой.

- Как тебя зовут?
- спросил Бугров, когда поезд тронулся.

- Вова, - ответил мальчик.

- А сколько тебе лет?

- Восемь.

- Так... И куда ты едешь?

- Я еду с папой и мамой, - с достоинством сказал Вова и перестал болтать ногой.

Больше Бугров не знал, что нужно спрашивать у мальчика восьми лет, а тот не счел нужным продолжать беседу. "Таинственные существа эти дети, поморщился Бугров и тут же подумал: - Если бы у нас с Елизаветой был ребенок, может быть, все было бы по-другому".

Проснулся он рано. Осторожно спустился с полки, собрал вещи и вынес их в коридор.

Мелкий нудный дождик полосовал степь. Не на чем было остановиться взгляду. Низкое хмурое небо, бурая мокрая земля, тощие кусты пырея. На телеграфных столбах, нахохлившись, сидели вороны. Изредка проплывали глинобитные мазанки с плоскими крышами или одинокие юрты, возле которых топтались промокшие под дождем овцы.

Да-а, это тебе не Тянь-Шанские горы с их стройными елями, с ручьями и водопадами! Там хоть и трудно дышать на высоте трех тысяч метров, хоть и донимали обвалы и оползни, зато красиво.

Бугрову рассказали о новой заставе в самых общих чертах. Ближайший населенный пункт в семи километрах, участок ровный, нарушения границы бывают часто. По дисциплине и боевой подготовке застава на хорошем счету в отряде.

Капитан не очень-то расспрашивал о людях, с которыми ему предстояло работать. Какая разница, с кем он будет служить? Гораздо важнее, что с прошлым все покончено... Так ему казалось в его состоянии.

Поезд подходил к станции. Бугров подхватил чемоданы и двинулся к выходу. По дощатой платформе хлестал дождь. Бугров развернул плащ-палатку и надел поверх шинели. Следовало бы узнать, как и на чем можно добраться до отряда, но капитан не любил спрашивать об этом и сразу направился на привокзальную площадь: "Оттуда наверняка уеду".

Тускло поблескивала мокрая мостовая. Над поселком возвышался элеватор, и низкие домишки с их плоскими крышами казались ниже своего роста. Сквозь широкие пустынные улочки виднелась все та же бурая степь в сетке дождя.

Неподалеку от Бугрова, на землю поставила чемодан и мешок девушка, видимо тоже сошедшая с поезда. Она зябко поежилась в своем легком пальтишке и украдкой посмотрела на капитана. Больше никто не присоединялся к ним. Не проезжала ни одна машина. Девушка терпеливо ждала, нахохлившись, как птица.

Вскоре из-за поворота тяжело вывернула грузовая машина, проехала мимо них и резко затормозила. Из кабины высунулся шофер - солдат в зеленой фуражке.

- Анюта, ты?
- удивленно крикнул он и перевел взгляд на Бугрова.

Девушка смутилась и ничего не ответила. Капитан шагнул к машине.

- Из отряда?
- спросил он строго.

- Так точно, - не сразу ответил шофер, поглядывая то на него, то на Анюту.

- Когда выезжаете?

- Да вот, еду...

- Меня подвезете?

- Садитесь...

Шофер был не очень вежлив, он больше смотрел на девушку.

Капитан поставил чемоданы в кузов и шагнул к кабине. Анюта продолжала стоять возле дверцы, растерянно поглядывая на обоих.

- А вам, девушка, куда?
- спросил Бугров.
- Может и вас подвезти?

- Это уж моя забота, товарищ капитан, - обронил шофер и вылез из кабины.
- Мы сейчас, обождите минуточку.

Они отошли в сторонку. Девушка смущенно смотрела себе под ноги и что-то объясняла, а шофер вдруг посуровел и засунул руки в карманы замасленных брюк. Потом они вернулись к машине. Шофер молча закинул вещи Анюты в кузов, молча залез в кабину и, не обращаясь ни к кому в отдельности, сказал хмуро:

- Ну, поехали...

Бугрову ничего не оставалось, как полезть в кузов. Под брезентом коробились какие-то ящики и мешки. Бугров устроился на них, лицом к заднему борту, и натянул на фуражку капюшон плаща.

За поселком машину остановил пожилой казах с красным флажком в руке. На нем тоже был плащ с капюшоном.

- Эй, вылезай, граждане!
- крикнул он.
- Потопчись немного ногами.

- Зачем?
- спросил Бугров.

- Как зачем? Разве не знаешь? Карантин. Эпидемия ящура. Давай потопчись.

Казах улыбался, показывая белые зубы.

Бугров, Анюта и шофер старательно потоптались на обочине дороги, усыпанной опилками. Опилки были смочены каким-то желтым раствором.

- Так, так... Хорошо топчись, чтобы не занести дальше заразу, приговаривал казах.

Шофер взглянул на Анюту и угрюмо заметил:

- Вот бы выдумали такое лекарство, чтобы люди потоптались по нему и оставили после себя разные там болячки...

- Какие болячки?
- не понял Бугров.

- Ну, бюрократизм, например, подхалимаж, подлость всякую!
- пояснил шофер с неожиданной силой и заключил: - Так нет же, не выдумают...

Анюта покраснела.

- Данилов, не надо, - сказала она тихо.

- А-а, ладно уж!
- махнул рукой шофер.
- Тихоня...

"О чем это они?" - удивился Бугров и впервые внимательно посмотрел на девушку. Бледное чистое лицо, только у носа, чуть вздернутого и маленького, слегка золотились веснушки; неяркие, спокойно очерченные губы, глаза большие, серые, внимательные. А в общем ничего особенного. И впрямь тихоня. Бугров запахнул полы плаща. "Знаем мы этих тихонь! В таком вот тихом омуте черти водятся".

Они поехали дальше и было слышно, как в кабине бубнили два голоса один громкий, другой потише. "Не хватало еще, чтобы в кювет заехали", поморщился капитан.

Ему вспомнились зеленоватые наглые глаза Елизаветы, ее подкрашенные ресницы, ее пухлые яркие губы. "А может, вы сами виноваты, товарищ Бугров, что все так получилось?" - осторожно спрашивал генерал, и это было самым обидным. Нет, они с Елизаветой были слишком разные люди! Сколько раз он упрашивал ее: "Ну, займись чем-нибудь, разве на заставе мало дел?" Она только кривила губы и сонно потягивалась на диване. Сядет у окна и тупо смотрит целыми днями на вершины гор, на низкие облака. "Пропади она пропадом, твоя граница!" - вот и все. А он мокнул под дождем, проваливался по грудь в сугробы; он не знал ни дня, ни часу отдыха, потому что граница была его жизнью. Как можно не любить эту жизнь? Нет, они были слишком разные люди. Бугров смотрел на убегающую вспять дорогу и радовался, что старое больше никогда не вернется.

Машина не сползала в кювет и не виляла, она ходко бежала по ровному шоссе, рассекая колесами мелкие лужи. Дождь хлестал по капюшону, с боков задувал ветер, степь уходила все назад и назад, погружаясь в серую промозглую мглу. И чередой уходили телеграфные столбы, кусты джингиля, пучки желтой травы.

Только раз за день пути шофер остановил машину у придорожной чайной. Ели молча. На бледном лице Анюты блуждала виноватая улыбка, шофер бросал на нее короткие взгляды.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.