Великанша

Дар Фредерик

Серия: Сан-Антонио [21]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сан-Антонио

Великанша

Хотя я и люблю крупные габариты, но уж особо чрезвычайных чувств к великаншам не испытываю. Особенно после той истории, которая случилась у меня с одной из таких.

Фамилия бабенки была Ланкофуйе, она была дочерью кузины Альфреда, моего приятеля парикмахера. Как-то в разговоре он мне рассказал о семье Ланкофуйе, о том, что этот ребенок для них сущий крест. Девочка в пять лет начала расти и стала некрасивой. В десять лет ее рост был метр восемьдесят! В пятнадцать – два. Она перестала расти, когда достигла двух метров десяти сантиметров. Если бы у нее была тяга к баскетболу, то это еще полбеды! Но она ударилась в нимфоманию. Целыми днями валялась на диване. Представляешь? Нинетта читала целыми днями.

Сидели мы как-то разговаривали с Альфредом о том, о сем. И тут он говорит, что его кузина открыла ему свой секрет, на счет того, что она томится от любви и хочет ее узнать, эта телка. Но кто же рискнет забраться на такой монумент? У нее, высказал Альфред предположение, должно быть такое погребце, что туда войдет несколько двухметровых бутылок кьянти, если принять во внимание общую панораму этой «мадемуазель». Тут ему в голову приходит мысль: «Слушай, Сандр, ведь у тебя елда колосса (моя Берта ввела его в курс насчет того, что у меня ишачиный отросток), почему бы тебе не попытаться попотчевать эту девочку?» Я сначала запротестовал: хоть он у меня и здоровый, но не для такой же кашалотихи, извини! Он ответил, а чем я рискую? В общем, то да се, я согласился на эксперимент. Альфред сказал, что организует все это по-тихому и ничего не будет говорить родителям о моей экспедиции, пока она официально не будет зарегистрирована, и что, если мне удастся доставить удовольствие мисс Ланкфуйе, мы всегда успеем сообщить эту приятную новость ее предкам.

Проходит после этого разговора несколько дней, и как-то утром он мне звонит в легавку.

– Сандр, ты как сегодня на после обеда? Это я насчет своей кузины. Тебя устроит в три часа?

– Хоккей!

– Значит, дуй в мотель «Большой лес», это на северном выезде, у Анченских ворот. Там одна половина города натягивает другую. Я забронировал бунгало. Л-18. Жми прямо туда. Нинетта будет тебя там ждать. Дело за тобой.

И он дает отбой. А я сам не свой. От перспективы стыковки с великаншей. Это была гала-премьера для меня. Я собирался забраться на северную ягодицу Станового хребта. И мучился вопросами о том, как же мне подступиться к этой груде мяса (телесам). Я жму к Ангенским воротам. Наконец, бунгало Л-18. Оно было последним в ряду, на краю поля. Стучусь. Мне говорят: «Войдите». Я вхожу.

– Здравствуйте, Нинетта, – вывожу я мелодию одним из лучших своих ободряющих тонов.

И вижу объект на кровати. Какая же она страшная, эта «малышка», кузина Альфреда, туды ее мать. Особенно рожа. Все-таки, хотя она и великанша, она могла бы себе отрастить нормированную физиономию. Я знаю и других великанов, но фотографии у них вполне съедобные. Гигантизм у нее начался именно отсюда. Лицо экстравытянутое. Экстраширокое. Из этой девчонки можно было смастерить многодетную семью. У нее не было ни возраста, ни форм. Просто огромная куча несвежего мяса. А длиннющая! О, е мое, не поверишь, два десять, а ей – всего шестнадцать! Иногда потолок два пятьдесят кажется тебе низким. Так вот, эта малютка с ее двумя метрами десятью там бы точно не уместилась.

– Здравствуйте, Нинетта. Как у вас дела? – Повторяю я, протягивая ей руку. Как слону, когда ты хочешь задобрить его орешком. Навстречу тянется нечто большое, как крышка стиральной машины, и моя лапа исчезает в том, что должно быть ее рукой.

– Альфред мне сказал, что вы симпатичный парень, – говорит она обидчивым тоном.

Прием был озадачивающий.

– А разве это не так, девочка? – спросил я и натянуто засмеялся, так она меня смутила.

– Конечно, нет, – ответила она. – Вы совсем не красивый!

– Послушай, дитя, – перешел я в контратаку. – Чтобы поиметь удовольствие с Рудольфом Валентино или Габаритом Купером надо и самой быть другой, а не походить на запасы топленого сала Франции. Я прихожу сюда и хочу оказать вам услугу с хреном, полным благими намерениями, и с мыслями о том, смогу ли я залезть на вас без стремянки, а вы меня как встречаете – что я не красивый! Это какой-то бардак и ничего больше!

И знаешь, что? Нинетта разревелась. Просто беда. Ветер, переходящий в бурю. Кровать сотрясалась, звенели стекла.

– Не плачьте, что это даст? – говорил я ей в полной растерянности. – Это же недоразумение, просто недоразумение. Вы хорошенькая в своем роде. Прелестная. Два десять, ну и что? Нечего делать из мухи слона! Это лучше, чем быть карликом. Я уверен, что все еще образуется в вашей жизни, милашка. Вы встретите другого гиганта и составите с ним пару.

Я говорил, что на ум придет, чтобы ее успокоить. Но она принималась реветь пуще прежнего. Я похлопывал ее по ручище, напоминающей толстенную черепаху, каждый палец которой был с лионскую сардельку.

– Ладно, хватит, расстанемся без обиды! Мы же пришли сюда не для того, чтобы ругаться. Это просто глупо. Если бы мы были знакомы, еще куда бы ни шло. А так... Идем, я вас отвезу в город.

Нинетта моментально прекратила свои рыдания. Она поднялась и села на кровати, в сидячем положении она была такого же роста, как и в стоячем. – Альфред мне говорил, что вы займетесь со мной любовью, – заявила она. – Вы же не оставите меня вот так. Вы некрасивый, но привлекательный!

Вот те на! От Сциллы попал к Харибде!

– Но, малышка, любовь – это...

– Что! Вы думаете, что у меня нет чувства?

– О господи, конечно, есть, только я боюсь, что оно для меня слишком велико!

Ее коровьи глаза отвисли на щеки.

– Я вас прошу, – сказала она мне, – я вас прошу, мне так надо отдаться.

– Ладно, раздевайтесь, лапочка, – вздохнув, согласился я, – посмотрим, что можно сделать.

Грудищи у нее были, как капот у джипа, – два колоссальных подойника с сосками с селекционную грушу. Но мне было интересно взглянуть на ее рубец. А чего, я сюда за этим и пришел, да и за бунгалу было заплачено.

– Покажи мне твою кис-киску, – чирикаю я, как воробышек, но не потому что мне нравится сюсюкать, а по причине, что я хотел пощадить целомудрие молодой девственности.

– Я боюсь.

– Иначе нельзя, если ты хочешь, чтобы я тебя немножко предпринял, розочка моя.

Какие окорока! Каждая ляжка была с поросенка. Лично на меня это произвело – такие объемистые объемы. Я провел по ним ладонью – кожа была в пупырышках.

– Теперь, козочка, «опен задок», открой дверь, как говорят бритиши, – настойчиво говорю я, покрывая бешеными поцелуями пупыристые ляжки, как бы приручая ее.

Согнутой в локте рукой она стыдливо прикрыла глаза. И только после этого стала раздвигать их, свои чудовищные окорока, они расходились, как два вола в упряжке, когда с них сняли ярмо, – каждый в свою сторону. О, ля! О, ля, ля! Вперед, господа пещерные спелеолухи! Я оказался как на другой планете. Еще не открытой. Я не удержался и присвистнул. Свист – это инстинкт страха. Потому что понять ничего было нельзя с первого взгляда. Какие-то головокружительные обрывы, долины, – как Колорадо с воздуха, – и джунгли, особенно джунгли, непроходимые, перевитые гирляндами, как на карнавале, и потом странные аллеи, ведущие в никуда, причудливые тропинки, петляющие как бы между бамбуками. Ее мохнатка была как регион. Да, регион. Звездища такого размера, увеличенная как на афише, от этого может возникнуть головокружение. Мне казалось, что если я сейчас заговорю громко, то расщелина Нинетты мне тут же будет вторить эхом. Но самое ошеломляющее в ней была, если можно так сказать, таинственность (неизведанность). Будто это была не половая щель, а амбразура, из которой вот-вот по тебе откроют огонь. Как те тропические цветы-убийцы, которые захватывают своими лепестками животных и пожирают их. Из нее, из этой расщелины, веяло опасностью. У меня возникало беспокойство. Я боялся нырять туда. Даже погладить не решался. Мне казалось, что она проглотит мою руку, глум-глум – и все! Откусит ее по запястье, как здоровенным секатором.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.