Мой брат Ларри

Даррелл Лоренс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ЛОРЕНС ДАРРЕЛЛ

МОЙ БРАТ ЛАРРИ

Я понимаю, что писать о моем брате Ларри - примерно как идти по минному полю. Когда-то я издал книгу, в которой он был одним из центральных персонажей. Я хотел написать вполне невинный и, как я надеялся, забавный шарж. К моему огорчению, кое-кто усмотрел в этом злобный выпад. Дошло до того, что один литературный мэтр (и большой поклонник Ларри) спросил его, намерен ли он "реагировать". Ответ был вполне в духе моего брата: не моргнув глазом он сказал, что вызвал меня на дуэль в Гайд-парке, но был вынужден ее отменить, поскольку его не устроил мой выбор оружия - кобры, к которым он издавна питает необъяснимое отвращение.

О Ларри-писателе я судить не берусь; о Ларри- спорщике, остряке и мистификаторе я могу говорить вполне компетентно. В споре он настолько напорист и изворотлив, и уже через несколько минут вы с изумлением обнаруживаете, что почва ушла у вас из-под ног и вы отчаянно защищаете ту самую позицию, которую хотели опровергнуть.

Дураков он выносит с трудом, ну а когда они его по-настоящему разозлят, достает из своего речевого арсенала острую, как клинок, фразу и разом заставляет их умолкнуть. Однажды на приеме он целых полчаса довольно добродушно терпел некую особу с мушиными мозгами, сплетавшую вокруг него паучью паутину лести. Но потом она допустила роковой промах, поинтересовавшись его работой. "Вы сейчас что-нибудь пишете?" - спросила она, дрожа от нетерпения. С тем же успехом можно было бы спросить врача о том, кого он лечит. Ларри неохотно признался, что работает над книгой. Надо было обладать поистине слоновьей толстокожестью, чтобы не остановиться, но дама в порыве слепого восторга лезла напролом. Заглавие - это так важно, верно? Как будет называться его новая книга? Этого Ларри уже не мог стерпеть. "Я назову ее... "Не сейчас... муж смотрит".

Он обладает удивительной способностью внушать людям веру в себя. За всю мою жизнь я ни от кого другого не получал такого горячего ободрения, как от него, и если я чего-то добился, то не в последнюю очередь - благодаря его поддержке. Тонизирующее действие его слов распространяется не только на меня. Помню, как-то раз в Лондоне Ларри пришел ко мне в гостиницу - за пазухой у него была предусмотрительно припрятана бутылка бренди. Мы уселись в обветшавшем викторианском холле, где дежурил ночной портье, и приступили к уничтожению бренди. Проведя ловкий блиц-опрос, Ларри через пять минут выяснил, что портье лелеет тайную мечту проехать по Африке на велосипеде, но не верит в осуществление этого честолюбивого замысла. Огорченный его пораженчеством, Ларри немедля взялся за дело. Полчаса он рассуждал о велосипедном путешествии по Африке с таким заразительным пылом, что можно было подумать, будто это и его заветное желание. Мои слабые попытки указать на отдельные недочеты в его аргументации ("Вода в Сахаре не проблема, если знаешь, где искать") отметались в сторону. Когда он кончил, не только у портье, но и у меня не осталось никаких сомнений, что велосипедная прогулка по Черному континенту - самая чудесная и простая вещь на свете. Ларри еще не успел уйти, как портье засел за составление списка походного снаряжения (особо прочные шины, запасные камеры); его глаза горели энтузиазмом. Насколько мне известно, человек этот до сих пор работает ночным портье, но в тот день он на несколько ослепительных часов превратился в Стэнли, Ливингстона, Бёртона и Сесила Родса в одном лице.

Щедрость Ларри нередко принимает и более материальные формы. Помню, мы с ним зашли в один паб в Сохо и встретили там какого-то несчастного, потрепанного поэта, глубоко удрученного тем, что за целый год его ни разу не напечатали. Поэт он был плохой, но Ларри это ничуть не смутило: он обработал бедолагу по полной программе, и через час тот буквально сиял от самодовольства. На прощанье Ларри - хотя с деньгами у него тогда было очень туго - выписал поэту небольшое вспомоществование: чек на пять фунтов. Ларри тратит деньги очень осторожно, но раздает их с необыкновенной щедростью именно раздает, никогда не дает в долг - и часто больше, чем может себе позволить. В прошлом году он приехал на Рождество ко мне в зоопарк в Джерси и без памяти влюбился в нашего льва. Он подробно расспросил меня об условиях его содержания, я сказал, что клетка неплохая, хотя и маловата. Мы хотели бы поставить другую, побольше, и подобрать льву пару, но у зоопарка пока нет на это средств. Немного спустя Ларри прислал мне чек "на новую клетку для льва". Я усматриваю в этом первые проблески интереса Ларри к естествознанию - и, разумеется, намерен всячески их поощрять.

Одно из самых замечательных, на мой взгляд, свойств Ларри - самоирония. После войны я приехал к нему на Кипр, где он возглавлял информационное агентство. Как раз тогда достраивалось новое здание для этого агентства, и Ларри с глубочайшим интересом следил за ходом строительства. Когда наступил торжественный день и долгожданный переезд наконец состоялся, я зашел посмотреть, как Ларри устроился на новом месте. Он сидел в необъятном зале за столом размером с бильярдный и просматривал почту. Вид у него был чрезвычайно внушительный - настоящий финансовый магнат. Распечатав очередной конверт, он тяжело вздохнул и сказал: "Прибыль от последнего моего сборника составляет пять фунтов одиннадцать с половиной шиллингов. Надо следить за этим, не то и оглянуться не успеешь, как дойдет до шести". Моя первая книжка вышла одновременно с книгой Ларри и в том же издательстве. Во всех воскресных газетах напечатали анонс с громким заголовком: "Головокружительный взлет братьев Даррелл". Я показал газету Ларри - он внимательно прочел объявление и бросил на меня торжествующий взгляд: "Поздравляю. Мы выступаем с цирковым номером: парим над ареной на высоте 300 футов в обтягивающих трико с блестками. Ты срываешься в воздушную бездну, а я, повиснув на трапеции вниз головой, пытаюсь сфокусировать взгляд, чтобы успеть схватить тебя за ноги на лету".

Он владеет тем же искусством, что и Уайльд, Сидни Смит и другие выдающиеся мастера устного жанра: взяв самое рядовое событие, превратить его при помощи умелой отделки, неожиданного ракурса и горстки сравнений в нечто такое, отчего слушатели буквально умирают со смеху. Перед выходом в свет очередного тома "Александрийского квартета" Ларри говорил, что планирует следующую рекламную акцию: наша мама, облаченная в бикини из шкуры леопарда, выедет на Трафальгарскую площадь верхом на верблюде - комизм рассказа достигал такого накала, что под конец вам казалось, будто все это происходит на самом деле и у вас на глазах.

У меня была секретарша, которая панически боялась встречи с Ларри, хотя я изо всех сил убеждал ее, что он не людоед. Настал день рокового свидания. Я знал, что беспокоиться нечего - девушка была исключительно хороша собой: зеленоглазая, с каштановыми волосами и кожей цвета персика со сливками. Ларри хватило одного взгляда: он немедленно включил обаяние на 50 миллтонов вольт и принялся уверять ее, что Тициан переворачивается в гробу из-за того, что лишен возможности написать ее портрет. Два часа напролет Ларри занимался только ею, попутно вливая в себя неимоверное количество моего вина. Когда он наконец ушел, я сказал: "Ну что, все оказалось не так уж страшно?" - "Еще бы, восторженно воскликнула она, - нисколько не страшно, только... он всегда такой трехмерный?"

Очень точную, на мой взгляд, характеристику его ораторского мастерства дала одна юная дама, которая однажды, когда Ларри гостил у нас на Рождество, три часа просидела у его ног, завороженно слушая его разглагольствования. Я потом спросил у нее, о чем он говорил, и из ее ответа вы поймете, какой колдовской силой обладают речи Ларри.

"Понятия не имею, о чем он говорил, - сказала она, - но готова слушать его часами".

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.