Придурков всюду хватает (сборник)

Дериева Регина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Регина ДЕРИЕВА

ПРИДУРКОВ ВСЮДУ ХВАТАЕТ

В книгу Регины Дериевой вошли произведения, прежде издававшиеся под псевдонимами Василий Скобкин и Малик Джамал Синокрот. Это своеобразное, полное иронии исследование природы человеческой глупости, которое приводит автора к неутешительному выводу: "придурков всюду хватает" - в России, Палестине, Америке или в Швеции, где автор живет.

СОДЕРЖАНИЕ

Придурков всюду хватает

СОЧИНЕНИЯ ВАСИЛИЯ СКОБКИНА

Записки троянского коня

Последний свидетель

Удостоверение личности

Прокофьев

Малик Джамал Синокрот

В МИРЕ СТРАШНЫХ МЫСЛЕЙ

Повести

ПРИДУРКОВ ВСЮДУ ХВАТАЕТ

Дураков на свете больше, чем людей.

Генрих Гейне

Придурков, конечно, всюду хватает, и, с одной стороны это хорошо (на всякую дурость ум найдется), но с другой, кроме возведения Китайской или там Иерусалимской стены, они еще многими другими пакостями занимаются... Книги сжигают, мощи святые употребляют не по назначению. А это, сами понимаете, вредно сказывается и на их и на нашем здоровье и умственном коэффициенте. В центре Нью-Йорка такой придурок тебя сразу начинает пытать:

- Ну-ка, признавайся, какие десять великих людей (понимай: придурков) изменили твою бездарную жизнь?

А в центре или на окраине Стокгольма какая-нибудь рыжая бестия вцепляется в беззащитную перед стихийными бедствиями глотку и вопит:

- Я женщина импульсивная! Так что живее отвечай, знаешь ли ты батюшку Андрона, с которым я познакомилась при не выясненных до конца обстоятельствах и которому стольким обязана, что хочу незамедлительно найти, чтобы отблагодарить его на всю жизнь. Ты там в этих аббатствах часто бываешь, так что давай, колись: где он, как туда проехать и в какое время спать ложится?

И что ответишь на это?.. Еще предки нас пугали: "От черта крестом, от медведя пестом, а от дурака ничем". Вот я и выдавливаю со страхом:

- Помилуйте, господа, вы, наверно, меня с кем-нибудь перепутали!

Но нет, не перепутали они меня ни с кем, потому что тут же начинают убивать презрением и труп мой, не научившийся жить по-человечески, сбрасывают в Гудзон с достопримечательного моста Таппан Зи. Да и после этого они не успокаиваются, а поют что-то невразумительное типа: "Я опущусь на дно морское, я поднимусь на небеса, лишь бы доказать, что ты дерьмо собачье и всеобщий враг".

Придурков всюду хватает, придурки требуют к себе самого пристального внимания. Вот ты живешь в Авгиевых конюшнях, нисколько не чувствуя себя Гераклом, и кропаешь путеводитель по этим самым конюшням, чтобы не захлебнулись в испражнениях те, которые окажутся впоследствии на твоем месте. Я, конечно, надеюсь, что к тому времени придурков станет поменьше. Я надеюсь, что они, выбирая себе по вкусу орудия производства, перестанут так старательно соответствовать эволюции и поминать меня недобрым словом. Хотя, по-видимому, зря надеюсь.

В любое время люди одинаковы своими одинаковыми чувствами и поступками, приводящими к одинаковым результатам. Следовательно, достаточно лишь подставить любое историческое событие под неисторическое действие любого персонажа, и вот он уже незамедлительно становится Иваном Грозным, Калигулой или еще какой-нибудь пакостью, которая, к счастью, non perpetue sub luna *, под липой и под грандиозным механизмом власти с его степенями свободы.

* Не вечна под луной (лат.).

Но даже те из них, которые осознают свою недолговременность, обязательно требуют пояснений. Весь этот псевдоисторический конклав заставляет меня оправдываться и подбирать слова, потерянные мной при перемещении с Востока на Север и с Юга на Запад.

Всю жизнь надо оправдываться. Нельзя, например, просто сказать, что я захотела стать Василием Скобкиным и стала им. "А почему захотела? Отчего стала? Кто разрешил?" Трибунал, затаив зловонное дыхание, ждет, а я придумываю ответ: "Чтобы жить обыкновенно. Чтобы фиолетовые жизненные обстоятельства не натирали мне мозговые мозоли. Чтобы делать, что хочу!" Но трибунал уже заранее все решил и вот на бенгальском наречии тигров или на бабаягском языке оглашает вердикт.

Пусть Скобкин со своим лучшим другом Маликом Джамалом Синокротом падут смертью храбрых, и тогда, может быть, члены придурочного трибунала придут поздравить их с днем смерти, пусть! Считайте, что Василия уже нет, Малика уже нет, считайте, что они отдали за меня жизнь в самом прямом смысле слова. Должна была я, но погибли они. Один в центре шведской столицы, другой в Рамалле, заслонив своим телом Арафата. Один возле явочной квартиры какой-то сволочи на Кунгстрэдгордсгатан, недалеко от памятника Карлу XII, а другой защищая одному ему известные ближневосточные идеалы. А я вот продолжаю жить и не хочу больше оправдываться, потому что жизнь моя принадлежит не трибуналу, общее лицо которого при виде меня, свободно разгуливающей по Пикадилли, превратилось в Иудейскую пустыню, а тому единственному и триединому, в кого я бездоказательно верую.

Прощай, Вася! Прощай, Малик! Вы были мне ближе, чем я сама себе. Но теперь я оставляю вас наедине с читателем. Не жалейте его! Влезайте под него, как Ромул и Рем под свою Капитолийскую вскормительницу! Вгрызайтесь в его горькие сосцы, не давайте ему покоя! Напомните ему, что всё с колеса началось или с яблока. Вот и катитесь вместе с ним на все четыре стороны, не уставая повторять, что знание о боли и само ощущение боли - явления разного порядка, даже если они и воспринимаются одновременно. А если читателю всего этого не захочется, если он так уж боится ударить лицом в грязь, то пусть себе ходит по асфальту собственных одноразовых фантазий, нюхая пятки, подмышки и другие жизненно важные части своего обожаемого и бесценного тела.

СОЧИНЕНИЯ

ВАСИЛИЯ СКОБКИНА

ЗАПИСКИ ТРОЯНСКОГО КОНЯ

В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ РАДОВАТЬСЯ ТОЛЬКО СУТИ ВЕЩЕЙ

Все истории давно рассказаны, все песни спеты, все слова стерты... Но люди продолжают жить, и никто не возмущается, что все жизни прожиты. Что все жизни прожиты, все дома выстроены, и с архитектурой, похоже, покончено навсегда...

Итак, живет человек и что-то там читает, а может, и не читает вовсе, потому как бессмысленным кажется ему это занятие... Не читает, не поет, слов не употребляет, а если и употребляет, так только матерные. Но ведь живет!.. Так жить ему или не жить? Честно говоря, не знаю, тут разобраться надо...

- Это я, - говорю, - Скобкин, твой сосед по лестничной площадке... Открывай, - говорю, - дядя Степа Шумаков, тут разобраться надо...

- .. .... ....!
- отвечает сосед из-за двери.

- Так дело не пойдет, - говорю.
- Ты мне лучше поведай свою боль, которая тебя, дядю Степу Шумакова, заставляет так грязно выражаться!.. Мы вместе найдем выход, отыщем лекарство...

- .. ....... ....!
- перебивает сосед из-за двери.

- А хочешь, - говорю, - я тебе вслух почитаю? Или спою...

- ... .......!
- отвечает сосед, а дверь, сволочь, не открывает.

Ну, думаю, ...., сейчас я тебе выдам!

- .. ..... ...........!
- говорю.

- .. ...!
- отвечает.

Открывает дверь, выходит на лестничную площадку... Воняет от него водкой и щами... Глаза у него на мокром месте, сопли текут...

- Ты чего, - говорит, - Вася, материшься?.. Не ожидал, - говорит, - от тебя подобного... Нонсенс, - говорит, - какой-то... Не знал, - говорит, что ты, Вася, монстр... А хочешь, расскажу тебе что-либо? Или почитаю... И боль твоя, Вася, утихнет. Утихнет, Вася, твоя боль, и тогда я разберусь, что с тобой делать и стоит ли тебе дальше жить...

- Все истории...
- говорю я.

- Все песни...
- говорит дядя Степа Шумаков.

- Все слова...
- говорю я.

- Все...
- говорит он.

И так мы говорим, говорим, говорим, а договориться до сих пор не можем.

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ТО, ЧТО ВСЕ МЫ ЗНАЕМ

Все зависит от того, с какой мерой искренности ты скажешь о тех или иных вещах, каким смехом зальешься, какими слезами заплачешь. А деньги тут ни при чем, и вообще ничто ни при чем, потому что нет меры искренности. Вот и я, легко впадающий в доверие рассказчик, не раз страдал от лживости героев. Хотя старался относиться к ним по-человечески, а не так, как они этого заслуживают.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.