Человек человеку - Лазарь

Етоев Александр Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр ЕТОЕВ

ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ - ЛАЗАРЬ

С вечера мы в Песках - ходим, ходим, натоптали в барханах троп, без счета перебили песчаников, Григорьев повредил респиратор - пришлось выдавать из запаса, у Алапаева резь в паху, Жогин, бледный, как смерть, вот-вот потеряет сознание. Один я - ничего. Да Козлов, Козлов у нас главный.

Присели отдохнуть на бархан. Песчаники тут как тут, - уселись неподалеку, вылупились и ждут. Григорьев поманил пальцем. Доверчивые зверьки бросились наперегонки под каблук. Давить их - одно удовольствие, они лопаются, как кульки, и из сплющенных плоских лепешек фукает золотистый дым. Григорьев даже не улыбнулся. Раздавил последнего и сказал:

- Плохо.

- Ему плохо, - Козлов показал на Жогина. Тот лежал, отвалившись на спину, пальцы сжимались и разжимались, а лицо сводило от судороги.

- Вколи ему четверть ампулы, не то загнется до срока, - сказал Козлов Алапаеву.

- Ржавым-то шприцем?

- А ты поплюй, да вколи. Ничего ему не будет, потерпит.

- Главное - в этом квадрате. Я точно помню, что здесь. Еще на карте была отметка. Базальтовый столб.
- Григорьев носком ботинка отбросил плоское тельце, потом поднялся и, прикрывая глаза, зло оглядел окрестность.

- Был, да сплыл. Может, его песком занесло, - Козлов вздохнул, оттянул пальцем резиновый край респиратора и высморкался на красный песок.
- Здесь нас пятеро, на корабле - двое. Родионова не в счет. План такой...

- Погоди с планом, Козлов. Там, левее раздвоенного бархана, кажется, что-то темнеет. Похоже - столб.

Григорьев протер очки и стал смотреть, куда я показывал.

- Что-то есть. Черт! Был бы бинокль!
- он посмотрел на Жогина.

Бинокля не было. Ящик с походной оптикой, который после посадки выгрузили на песок, исчез. Виноват был Жогин - его поставили сторожить, а он зашел за бархан помочиться, вернулся, а от ящика - одна квадратная вмятина. В Песках такое бывало. Грешили на таинственных мантихоров, но самих мантихоров пока что никто не встретил. Ни следов, ни жилья - а вещи все равно пропадали.

- Ларин, - Козлов повернулся ко мне.
- Ты увидел, ты и пойдешь. С тобой пойдет...
- он посмотрел на Григорьева и усмехнулся.
- Я пойду с Лариным. А ты, Григорьев, делай замеры почвы. Алапаев тебе поможет.

Он встал, стряхивая с комбинезона песок.

- Трубу брать?
- я с ненавистью посмотрел на столб сборного огнемета. Весу в нем было два пуда с четвертью. Плюс комплект баллонов с горючей смесью. Да метровый шомпол для прочистки ствола. Да огнетушитель.

- Не надо. Впрочем, возьми.

Я сплюнул, взвалил на плечо трубу и стал пристегивать к поясу остальное. Я нарочно не торопился и делал все, как положено.

- Ладно, - Козлов меня понял и дал отбой.
- Ну ее к бесу. Делов-то на полчаса. Если что - позовем на помощь Григорьева.

Мы двинулись - я первый, Козлов за мной. Отойдя метров на десять, он обернулся к оставшимся:

- Если Жогин помрет, тело до нашего прихода не хороните.

- Ларин, - сказал мне Козлов, когда мы ушли от барханов достаточно далеко.
- Вот что, Ларин.
- Он сунул руку в карман и вытащил из него запальный узел от огнемета.
- Я его специально свинтил. Если что, они им не смогут воспользоваться.

- Я видел, - сказал я, не замедляя шагов.

- Ты в группе самый глазастый, - рассмеялся Козлов.
- Как ты думаешь, для чего я это сделал?

- Для ровного счета, - ответил я и даже не оглянулся.

- Правильно. На два делить легче, чем на пять.

- На четыре. Жогин не в счет.

- В счет, он притворяется. И Алапаев это прекрасно знает. Алапаев медик. Они заодно.

- Не повезло Григорьеву.

- Что делать. Я нарочно его оставил, чтобы связать им руки. При нем они не осмелятся.

- А без него?

- Ты думаешь?..

Я пожал плечами и не ответил. Козлов стал сопеть и чесаться, теперь он шел со мной рядом, и я видел, как его грязные ногти выскребают из щетины песок.

- Ладно, - сказал Козлов.
- Если они Григорьева уберут, нам меньше работы.

- Там что?
- он дернулся, показывая вперед, и хотел спрятаться за меня. Я запомнил, к какому карману потянулась его рука.

- Где - там?
- я кивнул на осьмушку луны, вылезшей из-за дальних барханов.
- Там - луна.

- А-а, - Козлов успокоился.

- Нервничаешь, Козлов.

Он поморщился, но спорить не стал.

- Столб скоро?
- спросил он грубо.
- Мимо не пройдем?

- Не знаю, - я решил играть в дурака.
- Из-за барханов не видно. Может, скоро, а, может, нет. Пески. Место темное.

- Послушай, Ларин, - Козлов от меня не отставал.
- Я давно хочу у тебя спросить. Родионова, она тебе что-нибудь про меня говорила?

"Что ты вонючий козел, говорила. И во рту у тебя помойка. А еще говорила, что ты предлагал ей корабельную кассу, за то, чтобы с ней переспать".

- С какой стати она должна была мне про тебя говорить?

- Ну... Раз ты ее...

- Козлов. Я ведь не посмотрю, что ты старший.

Опять вынырнула луна и, расплывшись бледным плевком, потекла по красному небу. Волнистое лезвие горизонта подрезало ее прозрачную плоть. Барханы пили из нее кровь, и скоро она, испустив дух, сгинула. Козлов стал волноваться.

- Ларин. Мы идем уже пятьдесят минут.

- Если точно, то сорок пять. А потом - дорога открыта. Ты всегда можешь вернуться обратно. На один делить проще, чем на два.

- Если мы потеряем дорогу, делить будет нечего. Залезь, посмотри еще. Где он, этот поганый столб?

- Нету столба, - сказал я, спустившись с бархана.
- Потерялся.

- Ларин, если ты все это нарочно подстроил... со столбом...
- он вдруг резко остановился.
- Понятно. Григорьев с тобой заодно.
- Он хотел сделать шаг от меня, но оступился. Неловко взмахнув руками, Козлов повалился на спину. Я смотрел, как он переворачивается на живот, как встает на колени и по складкам его одежды струйками стекает песок.

- Помочь?
- спросил я спокойно.

Козлов растерялся. Его тяжелая узловатая кисть остановилась на полдороги к карману.

- Руку подать?
- я протянул руку, но Козлов уже поднимался.

- Извини, - сказал он, отводя взгляд.
- Будешь нервным, когда эта сопля в небе.

Луна показалась опять. Она плыла низко, прячась за горизонт, и во впадине между барханами я четко увидел высокую человеческую фигуру. Руки у человека были сложены над головой крестом. Крест означал римскую цифру 10. Значит, начнут они ровно в десять. Сейчас было без четверти.

- Бывает, - сказал я небрежно и показал на небо.
- Пустота - ни птицы, ни облачка. Днем здесь всегда так. Вот ночью - другое дело.

- Что же нам теперь до ночи в песке торчать?

- Вот он, столб, - я ткнул пальцем в сторону плывущего над песком светила.

- Слава Богу. Пошли.

Я дал ему себя обогнать и шел теперь от Козлова сбоку. Правый карман Козлова находился от меня слева.

- Я ведь почему тебя выбрал, Ларин. Потому, что тебе верю. Жогин, Григорьев - все это так, людишки. Дерьма кусок. Один ты - человек.

"Говори, говори, крыса. У тебя еще остается десять минут. Давай, я потерплю".

- Но один ты пропадешь. Не выйдет у тебя одного. Я еще при живом капитане Зайцеве знал про контейнер с "Шиповника". Раньше всех знал. Капитан был болтлив. Я бы на его месте не стал молоть языком кому ни попало.

"Это верно. Тебе говорить, точно, не стоило".

- Ларин. Земля далеко. Ты умеешь управлять кораблем, я умею управлять людьми. Да сам Бог велел нам с тобой держаться рядом.

Из-за плавной дуги бархана, огибая его вдоль подножья, показалась стайка песчаников. Увидев нас они ускорили бег и, повернув, пропали. Я заметил - у последнего из зверьков безжизненно волочится лапа.

"Кто-то из наших. Поэтому они такие пугливые".

Козлов тоже заметил странность.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.